Ты дома

Творческое сообщество ФЗ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Творческое сообщество ФЗ » Литература » Свежие креативы


Свежие креативы

Сообщений 181 страница 210 из 257

181

Эльчик, ты тоже ту давнюю дискуссию перечитала? :)
Забавно бывает назад оглянуться. Посмотреть на себя и ситуацию со стороны.

0

182

эволюцию надо очень!


нуууу.... можно подать заявку в высшие инстанции))) чтоб демонов упразднили и оставили только синклиты))

0

183

Уна написал(а):

Эльчик, ты тоже ту давнюю дискуссию перечитала?

да, интересно было прочитать... разъяренной девицы я не увидела там, для украинцев уже стало "нормой" такое недовольство устроем жизни в стране, у нас порой даже выше градус

0

184

возможно черезмерное обилие восклицательных знаков на концах безрадостных предложений создало такое впечатление :) 
... так а зачем же  её так устраивать?  :O

0

185

потому что все не любят коррупцию, но стремятся стать коррупционерами  :rofl:

Большинство украинцев в ходе всевозможных социологических опросов признаются, что не упустили бы возможности, если бы таковая у них была, пристроить близкого человека или знакомого на «тепленькое место». И, возможно, именно в этом и следовало бы искать первоисточники возникновения коррупции в Украине. Такое мнение выразил представитель фракции Компартии Украины Александр Голуб в программе «РазворотUA» с Оксаной Ващенко на «Радио Эра ФМ».

«Когда мы говорим о системной работе и борьбе с коррупцией, она точно так же касается и общества. Вы никогда не замечали, что официально на государственной службе заработные платы довольно невысоки, но от этого желающих пополнить ряды чиновников меньше не становится? Значит, в этих должностях что-то есть, что можно решить… Давайте говорить откровенно: если простого человека спросить, против ли он коррупции, естественно прозвучит ответ – “против”. При этом, в ходе опроса, почти 73% людей ответили, что окажись бы они на ответственной должности, то обязательно решили бы “вопросы” своих родных, близких и т. д», — отметил коммунист пишет ГолосUA.

По мнению Голуба, в обществе сложилось мнение, что люди, которые заняли высокие посты и при этом не крадут и коррупционерами не являются, а таких немного, являются «лузерами» и «неудачниками».

«Поэтому, когда мы говорим о системе, то и подход должен быть системным. Когда этого нет, нет моральных ориентиров в обществе, менять это очень сложно. И когда мы говорим о люстрации, стоит вспомнить статью нашего лидера Петра Николаевича Симоненко под названием “Криминальный спрут объявил акцию чистые щупальца”. Потому что люди, громче других кричащие о люстрации, хотели бы воспользоваться системой, при которой можно решить собственные проблемы за счет других. Действовать будут они точно по таким же схемам, обогащаться точно также, как обогащаются сегодня, и иметь во власти своих людей. Поэтому еще раз подчеркну: не меняя систему, побороть коррупцию невозможно», — подытожил Голуб.

0

186

ну так если коррупцию не бороть а просто полюбить, то весь конфликт сойдёт на нет :) класс!!!! надо её узаконить, и напряжение в обществе разом спадёт)))

0

187

налоги со взяток платить, а это идея!  и государству хорошо, и народу )))))

0

188

В 2012-м было дело.

Одна из абитуриенток Московского государственного университета решила порадовать экзаменационную комиссию и написала вступительное сочинение стихами.

В этом году абитуриенты МГУ писали вступительные сочинения на следующие темы:

1. Внутренний мир «маленького человека» в изображении Н.В.Гоголя и А.И.Куприна («Шинель», «Гранатовый браслет»).
2. Мотив страданий в творчестве Н.А.Некрасова и Ф.М.Достоевского.
3. Традиции М.Е.Салтыкова-Щедрина в сатирах В.В.Маяковского.

От абитуриентов требовалось провести сопоставительный анализ произведений, образов и основных мотивов классиков русской литературы. Но среди «классических» сочинений экзаменаторы обнаружили не совсем стандартное – сочинение-послание в стихах.

Пускай простят меня Некрасов с Достоевским,
Пускай простят меня и Гоголь, и Куприн,
Пусть Маяковский бросит словом резким,
Пусть скажет «Дура!» Салтыков-Щедрин.

И вы простите, милые эксперты,
Пусть милосердие в сердца придет с небес.
Как жаль, чтобы создать бумагу, в жертву
Был принесен зелёный шумный лес!

Раскрыть я не сумею ваши темы,
Хотите проверяйте или нет,
Здесь вижу трудноразрешимую проблему
(Хоть Маяковский мой любимейший поэт).

Акакий мёрзнет под стрелою ветра,
В его лицо бьёт, обезумев, жгучий снег…
Мой рост – лишь полтора несчастных метра,
Я тоже «маленький», пожалуй, человек.

А Маяковский же, творя свою сатиру,
Про Салтыкова-Щедрина совсем забыл.
Его мотивы не явил он миру,
Свои мотивы миру он явил.

Некрасов понял, как народ страдает,
Как плачет женщина по малому дитя…
А Соня - всю свою семью спасает
Во благо их 

Жесток был Достоевский к грустной Соне,
Убил ее пропащего отца.
Безумными колёсами погони,
Явилась смерть, не скрывшая лица…

Не думайте, прошу, что я тупая,
Я знаю всех писателей с доски,
Их творчество и их героев знаю,
Но темы ваши жёстче, чем тиски.

Судьбы канва растянута на пяльце,
Но я бессильна в бездне чуждых душ.
Я не хочу высасывать из пальца
На три страницы глупости и чушь.

Надеюсь, вы хотя бы прочитали,
А если улыбнулись – свет рекой!
Спасибо – что листочки вы раздали.
Простите – за поступок глупый мой.

Отсюда выйду я одной из первых,
Но прежде, чем миную сталь ворот,
Желаю вам я бесконечных нервов,
Понятных букв в листах других работ.

0

189

В сансаре хорошо, а в нирване лучше.
Карму матом не испортишь.
Где родился — там и просветлился.
В сансаре густо, а в нирване пусто.
Не лезь вперед Будды в самадхи.
А вы, друзья, как ни садитесь, все в бодхисаттвы не годитесь.
Просветление приходит во время медитации.
Карма с возу — монаху легче.
Близка нирвана, да не укусишь.
Будда не выдаст, Мара не съест.
Сансара все стерпит.
В сансаре правды нет.
В чужую сангху со своим уставом не ходят.
Там хорошо, где кармы нет.
Век живи — век медитируй.
Карму бояться — в сансару не ходить.
Лама на ламе сидит и ламой погоняет.
Все дороги ведут в нирвану.
Всякий гуру свое ученье хвалит, а усилий послушников ни во что не ставит.
Где дхарма — там и правда.
Сансару не тревожь — она и не завоняет.
Карма — не Будда, просветления не предложит.
Дареной дхарме буквы не считают.
Сатори — дело наживное.
Бодхисаттва познается в сансаре.
Если Будда не идет к монаху, то монах идет к Будде.
За двумя гуру погонишься — ничему не научишься.
Знал бы дхарму — жил бы в Лхасе.
Знает лама, чье съел сало.
И ламы сыты, и монахи биты.
Из дхармы слова не выкинешь.
Всякий лама свой монастырь хвалит.
Сколько ламу не корми, а он еще хочет.
Когда лама говорит, тогда Будда плачет.
Кому тошно, а ламе — в мошно.
Красна птица перьем, а Будда — ученьем.
Кто в сансаре смеется — тому все удается.
Кто рано встает, тому Будда подает.
На Будду надейся, а сам не плошай.
На чужом горбу в Чистую Землю не въедешь.
На то и бодхисаттва в сансаре, чтобы монах не дремал.
У каждого свой Будда в шкафу.
Что у архата на уме, то у бодхисаттвы на языке.
Дхарма есть — ума не надо.
Рад бы в нирвану, да карма не пускает.
Лама брешет, монах жопу чешет.
Не спрашивай у ламы, спрашивай у Бодхидхармы.
Не пойман — не гуру.
Не клади все сутры в одну корзину.
Сатори — хорошо, а нирвана — лучше.
[IMG]

0

190

ирина кобзева написалa 20 октября 2013, 15:34
6 оценок, 83 просмотра Обсудить (0)

Однажды Бог дал указание своим службам прекратить морочить головы людям всякого рода вещими снами, приметами и знамениями и перейти на оперативную мобильную связь. И вот с небес ушла на грешную землю первая смска.

Смерть (19:20): Я приду завтра в 10 часов. Приготовься, несчастный!

Поскольку дело уже было передано в приемный покой Небесной Канцелярии, ответ поступил непосредственно Апостолу Петру:

Леха (19:21): Блин, Олька, ты че, ваще? Смени ник!

Апостол, оторопел от неожиданности, и настучал на клаве:

Петр (19:23): Окстись, отрок! Тебя завтра собьет машина! Молись о спасении своей ничтожной души!

Ответ был мгновенным.

Леха (19:24): Щас! Разбежался!
Петр (19:25): Не брыкайся! Я уже приготовил тебе интересное место. Прощайся со своей зазнобой Ольгой!

Леха (19:26): Петяй, ты че колбасишся? Ты из-за Ольки? Да забери чумичку, если тебе так нада!

Апостол Петр в бешенстве направил еще две смски, типа, «как ты отзываешься о женщине, бревно!», «как ты смеешь взамен себя предлагать невинную девицу!» В ответ посыпались смски, содержание которых остается неизвестным!

- Господи Боже, - вскричал в отчаянии Апостол Петр! – Что за наказанье ты придумал!

Бог тут как тут.
- Чего вопиешь, как иерихонская труба? Сколько говорили тебе, не шуми на небесах! Тут тебе не государственная дума!
- Как же не вопить мне, - ответил устыженный Петр. – Они теперь и умирать не рады! Ворота ада уже ржавеют!
- Не заржавеют, - сказал Бог и взял в руки распечатку.

Внимательно изучив переписку, Бог решил самолично обратиться к хозяину злосчастного мобильника.

Бог (19:45): Милый мой человек! Я люблю тебя своей божьей любовью! Что поделаешь, судьбой нам предопределено встретиться и слиться в любви и радости. Не противься, я лично обещаю тебе место в раю. Тебе понравится, клянусь моими небесами!

Хозяева небес прильнули к монитору.
Но ответа не было.
Лишь через несколько часов, когда напряжение достигло критического момента и небо готово было разразиться громом и молнией, на мониторе заплясали редкие в этих местах слова:

Леха (22:45): Олька! Блин! Люблю! Но кольца, слышь, купишь сама! Встречаемся завтра на первой ступеньке загса! И смени, пожалста, ник! ..

…Поздно ночью Бог разжег плиту в своей каморке и достал из сундука книгу судеб. Открыв страничку с заголовком "Леха", он долго что-то стирал там ластиком, кропотливо вписывал, вздыхая и кряхтя, потом все зачеркнул и написал размашисто на весь лист: «Бог с ним! Пусть живет себе Леха и здравствует!» Подумав, добавил: «Но только в слиянии с Ольгой!»
И лег спать с чувством исполненного долга.

А как бы события развернулись без вмешательства неба?

0

191

Последняя деталь

Друг у меня живёт в дальнем подмосковье, в большом коттедже.
Коттедж этот не новодел, а типовая постройка позднесоветских времен.
Несколько таких коттеджей в своё время совхоз поставил для многодетных
ударников сельского труда.
Семья у приятеля действительно большая, и в прошлом он действительно
ударник.
Впрочем, к истории это особо отношения не имеет.

В доме центральное отопление, то есть запитан он от совхозной котельной.
Топят понятно как. То есть непонятно. То есть в принципе тепло, но
бывает что и бывает. А семья большая, дети сами собой как-то незаметно
подрасли, и неожиданно даже местами стали появляться внуки. То тут, то
там, то в одном месте, то в другом. Эти подрастут, новые появились.
Придёт хозяин с сенокоса, те уже курят, а совершенно свежие за ними
памперсы донашивают. В связи с этим постепенно возник и сформировался
вопрос дополнительного автономного тепла. Потому что большой блочный
коттедж плюс русская зима - это не тот случай, когда можно обойтись
масляным радиатором.

У хозяина дома есть старинный приятель, один хороший архангельский
мужик. Наезжает пару раз в год, бывая по делам в Москве. С друзьями,
водкой, песнями, долгими ночными посиделками. Приятель этот, в прошлом
моряк, лет десять назад сошел на берег и вернулся к своей стародавней
профессии, которая неожиданно снова стала гораздо востребованней унылой
каботажки. Он классный потомственный печник. Кладёт под заказ печи и
камины на радость людям по всей России и даже за рубежом. Вот во время
одного из таких приездов, за рюмкой водки, он и сказал хозяину.
- Всё, Андрюха! Готовься. Летом приеду, будем класть камин.
Мысль эта была не нова, и уже не раз ими обсуждалась. И даже было
выбрано подходящее место, в самой большой комнате на первом этаже, то
что называется "в зале". Но до реализации всё как-то не доходили руки. И
вот момент назрел.

К лету хозяин потихоньку запасся по оставленному списку кирпичом и
прочими необходимыми материалами, в июне приехал мастер, и работа
закипела.
Тут надо отметить вот какую особенность.
Мастер, как и положено классному народному умельцу, страдал известным
недугом. Он был запойный. Поэтому имел железное правило. Как только
ставил первую метку на месте будущего объекта, - завязывал намертво. На
весь срок работ. Пока дым из трубы не пойдёт. Того же, естественно,
требовал и от помощников, и от ближайшего окружения. Чтоб избежать
соблазнов. И надо сказать, в жизни ещё не было случая, когда бы он не
закончил или прервал работу по причине этого своего недуга.
Помощником в данном случае выступал сам хозяин. Таким образом вся семья,
включая даже грудных детей и бабушку, были переведены на жесточайший
безалкогольный ценз. Какое пиво? Даже бабушкины лекарства и притирки на
спирту были тайно вынесены и закопаны ночью под дальней яблоней. Никому
не хочется остаться с полусложенной печкой и больным мастером на руках.

Но всё слава богу срослось удачно, и наступил объявленный мастером
последний день работ.
Уже был выметен мусор и помыт пол, в углу ждала своего часа охапка сухих
берёзовых поленьев с растопкой, над новенькой трубой развевался
небольшой военно-морской вымпел, фирменный знак мастера, а в кухне
лепились пельмени из оприходованного накануне кабанчика. И тут мастер,
обводя глазами дело рук своих, хлопнул себя по лбу и с досадой произнёс:
- Чёрт! Как же я забыл-то???
Оказалось, для завершения не хватает одной небольшой, но какой-то очень
важной детали, которую мастер не указал в списке. Поход в местный
магазин результатов не дал. Тогда мастер собрался, и прилепив на всякий
случай над каминной топкой листок с надписью "БЕЗ МЕНЯ НЕ
РАСТАПЛИВАТЬ!!!", поехал в райцентр.

И больше его никто не видел.
Когда все сроки тревожного ожидания вышли, начались поиски.
Поиски результатов не дали.
В моргах, больницах и милициях, а так же у себя дома в Архангельске он
не появлялся.
Заявление в милиции не приняли, потому что заявления принимаются от
ближайших родственников, а таковых у мастера давным-давно не было.
Так поиски постепенно и сошли на нет.
Красивый, но недоделанный камин остался стоять молчаливым и пыльным
напоминанием. В никогда не горевшем очаге приспособилась котиться кошка,
а в дымоходе по весне птахи свили гнёздо. Бумажка с надписью "БЕЗ МЕНЯ
НЕ РАСТАПЛИВАТЬ!!!" пожелтела, высохла и покоробилась, но снять её рука
ни у кого не поднималась. Хозяин периодически находил и приводил разных
людей, которые называли себя специалистами. Те заглядывали в дымоход,
лазили на крышу, глубокомысленно хмыкали, цокали восхищённо языками, и в
конце традиционно пожимали плечами. Уровнем они явно не дотягивали до
потомственного архангельского мастера. В чём, к их чести, не стеснялись
признаться. Так никто и не смог ответить на вопрос, чего же не хватает в
камине, и что нужно сделать, чтобы вдохнуть в него жизнь. И остался он
стоять крепким, но бессмысленным монументом без вести пропавшему
мастеровому.

И вот однажды, спустя почти три года, поздним вечером, аккурат в канун
старого нового года, когда вся большая семья собиралась к праздничному
ужину, входная дверь неожиданно широко и громко распахнулась, и из
прихожей вместе с клубами морозного пара раздался громоподобный весёлый
бас:
- Ну что, едрить-колотить? Как тут мой камин, греет? Трубу небось так ни
разу и не чистили, бисовы дети?
Вся семья, включая многочисленных грудничков и бабушку, вывалили в
коридор поглядеть на чудо воскресения.
Чудо, в красной морде и тулупе нараспашку отряхнуло снег с шапки о
колено, и глядя на изумлённую публику, задало встречный вопрос:
- Э! Что не так, православные?

Его, растерянного от непонимания, молча взяли за локоть и повели в залу.
И там поставили напротив незавершенки, где на красном кирпиче
укоризненно белел листок с надписью "БЕЗ МЕНЯ НЕ РАСТАПЛИВАТЬ!!!" Вся
большая семья молча стояла сзади. Мастер минуту смотрел перед собой,
осмысливая происходящее, потом повернулся к аудитории, и в голосе его не
было ничего, кроме недоумения.
- Так вы что, - спросил он необыкновенно тихо, - так ни разу и не
затопили???
- Ну, дык!... - только и смог произнести хозяин, неопределённо ткнув
рукой в сторону камина.
Мастер опять отвернулся и задумался. Он конечно очень смутно помнил те
события. Смутно помнил как оказался сначала в вытрезвителе, потом на
вокзале, смутно помнил как и зачем внезапно очнулся в Туле, а потом в
Перми. Смутно помнил полгода в психушке с диагнозом "белая горячка".
Получше помнил, как потом завязал и грузил себя работой, чтобы
восстановиться и уйти от кошмара депрессии. Но первую стопку, выпитую в
кафе в райцентре, он помнил очень хорошо. Он помнил её так же твёрдо,
как и то, что не мог её выпить, не закончив работы. После первой он
выпил вторую, и всё ещё был абсолютно уверен, что вернётся. Но не смог.
Расслабился и махнул рукой. Показываться в таком виде в дом, полный
детей, было ни к чему. Главное - работа ведь была сделана. И сделана
хорошо. Значит можно было не спешить.

Он и не спешил.

Мастер молча скинул полушубок прямо на пол, закатал рукава тельняшки,
задумчиво положил ладонь на холодный кирпич дымохода. Потом снял записку
и протянул хозяину оборотной стороной вверх. И все вдруг увидели на
обороте выполненный твёрдой рукой карандашный рисунок - симпатичный
заснеженный домик и идущий из трубы дымок. И наивную сентиментальную
надпись ниже рисунка "Пусть тепло в вашем доме будет таким же добрым,
как память о вас в моём сердце". И подпись. И дату.

Полчаса хватило, чтобы слазить на крышу и проверить дымоход. Из сарая
принесли и сложили в камине охапку сухих берёзовых поленьев. Нетронутые
салаты стыли на столе. Время неумолимо двигалось к полуночи. Но за стол
никто не садился, вся семья маялась ожиданием тут же в зале. Наконец
печник протянул хозяину коробок спичек.
- Давай!
- Погоди, - сказал тот, доставая спичку - Так что же за деталь, за
которой ты умотал тогда в райцентр? Она уже не нужна?
- О, чёрт! - опять как тогда хлопнул себя по лбу мастер. - Конечно! У
тебя верёвка есть?
Он метнулся в прихожую и вернулся с бутылкой советского шампанского в
руке. Захлестнув бутылочное горлышко петлёй, привязал второй конец к
вытяжке камина. Сделал маятник. И когда куранты в телевизоре стали бить
двенадцать, крикнул "Ну, с новым годом!" и отпустил бутылку. Та описала
дугу и под радостные вопли с громким хлопком разбилась о кладку. Пенные
разводы ещё стекали и оседали на пол, а в очаге уже весело и жарко
трещали поленья.

Спустя несколько часов, когда домашние отгуляли и угомонились, а в доме
повисла долгожданная тишина, хозяин и мастер устроились у огня,
закурили, и один спросил:
- Андрюха, ну как же так, а? Ты же грамотный мужык! Мы же всё с тобой
сделали, закончили! Что ж ты, даже ни разу не попытался хотя бы развести
огонь, а? Почему?
Хозяин помешал угли в очаге, прищурился на огонь, подумал, посмотрел на
приятеля, улыбнулся, и сказал:
- Я ждал, когда ты вернёшься.

0

192

во блин)))))

0

193

живописно. но совсем правдоподобно.
а печники сейчас народ весьма востребованный! запись на год вперёд.

0

194

Сидим мы с Петровичем как-то на нашем дачном пруду, карасиков ловим.
Пивко пьем, беседуем ни о чем, тишина, красота. Тут сынок его, Сашка,
кричит издали: «Петрович! Мамка просила ей позвонить! » У Сашки уж свои
дети. Пацану лет пять. Петрович иногда берет внука на рыбалку.
«Ладно! » - лениво так отвечает Петрович. Но звонить никуда не
торопится.
«А чего, - спрашиваю я. Сашка тебе не родной, что ли? »
«Чего это? » - удивляется Петрович
«Ну вот он тебя Петровичем зовет. Мамку - мамкой. А тебя - Петровичем»
«А-а-а! Ну, это старая история! » - говорит Петрович. И, подумав,
рассказывает.

Лет двадцать назад, когда Сашке было как раз лет пять, то есть как
сейчас внуку, работал Петрович в конторе крупного завода. То ли главным
инженером, то ли главным технологом. Квартиру еще не получили, и жили в
малосемейке возле завода. Санька к отцу на работу частенько прибегал,
сидел в кабинете, играл во всякие разные интересные игрушки, которые
взрослые почему-то называли образцами продукции. Естественно, что в
конторе Саньку все знали. И на проходной.
Как-то раз, придя в кабинет к отцу, он его там не застал. Отец был на
территории. Санька на территории ни разу не был, и решил этот пробел
восполнить. Видимо ему казалось, что стоит выйти за проходную, как отец
там и обнаружится. На вахте его конечно не пропустили, и он спокойно
прошел в расположенную рядом дырку в заборе, которой пользовалась
половина завода.
О том, что территория завода настолько огромна, Сашка не подозревал. Он
спокойно дошлепал до первого цеха, и шагнул внутрь. Цех испугал его
размерами, шумом, огромными машинами, которые работали сами по себе, и
безлюдием. Сашка чуток прошел между машинами, и напрочь потерял
ориентацию в пространстве. Потом он несколько раз тихонько позвал папу,
потом в голос заревел.
На рев сбежалось несколько работников цеха. Они мальца попытались
успокоить, но он только громче выл, упирался и кричал: «Па-па! » Чей
ребенок - никто не знал. На вопрос «Ты чей? » уверенно отвечал сквозь
слезы «Папин! ». Оставлять мальца в цеху было нельзя. Идти куда-то с
незнакомыми мужиками в грязных спецовках Санька напрочь не хотел, и при
попытке взять его за руку плач превращался в форменную истерику. Но тут
на общее спасение в цех случайно зашла Муза Николаевна.
Муза Николаевна, женщина преклонных лет, всю жизнь проработала на
заводе, а последние лет десять была секретарем директора. Твердой рукой
рулила хозяйством, знала всех и вся, и тот же Петрович, пришедший
когда-то на завод пацаном на должность ученика слесаря, хоть и вырос в
большие начальники, Музу Николаевну побаивался. Как, собственно и все
остальные три тысячи работников завода, включая директора.
Санька был наверное единственным, кто Музу Николаевну не боялся. А даже
наоборот. Поэтому работники сразу разбежались по своим местам. От греха.
И Музе Николаевне предстала та же сюрреалистичная картина - плачущий и
зовущий папу одинокий ребенок посреди огромного цеха. Даже она от этой
картины слегка растерялась. И запричитала: «Ой! Етишкина жисть! Папу он
зовет. Ну хто ж тут знает - кто твой папа? Ну хто ж так зовет? Ну хто ж
тебя услышит? Вот смотри, как надоть! »
Муза Николаевна выпрямилась во весь рост, набрала полные легкие, и над
территорией цеха, перекрывая шум машин, поплыл рев: «Петро-о-ович! В рот
тебе кочерыжку! Та где-е-е, разъетить твою налево? »
Сашка перестал плакать и открыл рот. И - о, чудо! Откуда-то из глубины
цеха раздался голос отца: «Ну что стряслось, Николавна? »
Муза Николаевна еще раз набрала воздуха, и протрубила: «Бежи быстрей
сюда, гадский папа! »

Спустя несколько дней, когда инцидент был благополучно забыт, у
Петровича в доме собралась большая шумная компания друзей и сослуживцев.
Отмечали какой-то праздник. В разгар веселья Петрович вышел на кухню за
разносолами, и там застрял. На призывы жены и гостей «Петрович! Водка
греется! » не реагировал. И тогда Санек, уплетавший тут же праздничный
обед, оторвался от процесса и авторитетно заявил: «Папку так не зовут»,
добавив почему-то «Етишкина жисть! » «О! » - отреагировали гости. «А как
же зовут? »
Польщенный вниманием, Сашка встал, сглотнул, набрал побольше воздуха, и
заорал так, что у гостей заложило уши: «Петло-о-ович! В лот тебе
кочелыжку! Бежи быстрей сюда, гадский папа! »
Гости смеялись до слез и аплодировали. Растерянный Петрович стоял в
дверях.
С тех пор Санька отца иначе как Петровичем не называл. Хорошо, что
удалось отучить от всего остального.

«Вот такие пироги» - завершил рассказ Петрович, вытащив очередного
«пятачка». Потом добавил: «Он даже когда письма из армии писал, начинал
так. «Здравствуй, мама! Петровичу - привет! »
Мы открыли еще по пиву, и каждый задумался о своем, глядя на поплавки.
И разом вздрогнули от внезапно раздавшегося сзади звонкого детского
крика:
«Петло-о-ович! В лот тебе кочелыжку! Ты почему бабушке не позвонил? Она
лугается! »

0

195

Михаил Веллер. Хочу быть дворником

Есть люди, которые хотят познать все, и есть люди, которым тошно от
того, что они уже познали. И вот вторые молчат, чтобы не было хуже, а
первые встревают всюду, надеясь сделать лучше. Чем нервируют окружающих.
Такие люди не приемлют реальность, как карась не приемлет сковородку.
Шкварча от прикосновений мира, они полагают, что и для мира эти
прикосновения не должны пройти бесследно. Их активные попытки оставить
след вызывают у мира, в лице начальства и жены, обострение инстинкта
самосохранения, что имеет следствиями полный набор неприятностей,
именуемый жизненным опытом. И когда они сочтут, что их жизненный опыт уже
достаточен, они утихомириваются и складывают сказки о сивках, которых
укатали крутые горки - куда них никто не гнал, - когда нормальные кони
скакали по нормальным дорогам, бодро взмахивая хвостами, и ели на стоянках
овес.
И взоры их обращаются к детям.
Они, взрослые, учат их, детей, как бы они, взрослые, достигли того,
чего должны достичь они, дети, если б они, взрослые, могли этого достичь.
Это называется передавать опыт.
Для детей начинается та еще жизнь. Знаю по себе.
Детские мечты редко сбываются. Хочешь стать дворником, а становишься
академиком. Хочешь вставать раньше всех, вдыхать чистую прохладу рассвета,
шурша гнать метлой осенние листья, поливать асфальт из шланга, собирать
всякие интересные вещи, потерянные накануне прохожими, здороваться с
идущими на работу жильцами - все тебя знают, все улыбаются, и никакое тебе
начальство не страшно, их много, а дворников не хватает, не понизят тебя -
некуда, не уволят - самим улицы мести придется, а вместо этого таскаешься
со скрипкой в музыкальную школу, с огромной папкой - в художественную, с
портфелем пособий - на курсы английского языка, получаешь взбучки после
родительских собраний, маршируешь строем в пионерских лагерях, занимаешься
с репетиторами, трясешься перед выпускными экзаменами, наживаешь
неврастению после конкурсных, сессии, курсовые, диплом, распределение,
мама в обмороке, папа звонит старым друзьям, женишься, стоишь в очередях,
получаешь квартиру, покупаешь мебель, защищаешь кандидатскую, а дети
подрастают, и только хочешь, чтобы они были счастливы.
И без остановки: начальству нужны статьи, жене - шуба и машина, детям
- штаны и велосипеды, потом - карманные деньги и свобода, потом высшее
образование, потом им нужны жены и мужья, а тебе нужна неотложка.
Дети разъезжаются по городам, женятся, становятся на ноги, перестают
тебе писать, хорошо еще поздравляют с праздниками, ты становишься
дедушкой, выходишь на пенсию и получаешь возможность делать все, что душе
твоей угодно.
И получив, наконец, возможность делать все, что душе моей угодно, я
пошел в ЖЭК и легко устроился дворником. И теперь я встаю раньше всех,
вдыхаю чистую прохладу рассвета, шурша гоню метлой осенние листья, и все
жильцы знают меня и, идя на работу, здороваются со мной и улыбаются. И я
поливают асфальт из шланга и думаю, неужели мир устроен так, что
обязательно надо сделать круг длиною в жизнь, чтобы прийти к тому, чего
хотел? Наверное, это неправильно. И вся надежда, что хорошую сивку горки
не укатают.

0

196

:rofl:  классно как!!

0

197

ПРИТЧА: ПЕРЕПОДГОТОВКА...

Однажды Ангел обратился к Богу с просьбой:

- Отче, у меня проблема.

- Что тебя волнует, Ангел мой? – приветливо улыбнулся Господь.

- Понимаешь ли, Создатель, мне стало трудно выполнять обязанности Ангела, потому что я стал как-то хуже понимать людей….
Временами мне кажется, что еще немного – и они начнут меня раздражать!
А мне ведь положено проявлять ангельское терпение!

- А что именно тебя раздражает в людях?

- Они все время недовольны тем, что есть, но часто не знают, чего хотят.
Они постоянно на что-то жалуются.
Они воюют друг с другом и истребляют окружающую природу.
Они ненавидят тех, кто на них не похож.
Они зависят от чужого мнения и зачастую больше верят не мудрецам, а болтунам и демагогам.
Они молятся в церкви, чтобы тут же грешить снова.
И это удручает меня!

- Да, сын мой, дело серьезное.
Ты прав, с этим надо что-то делать.
Причем срочно!
В тебе появилась ОЦЕНОЧНОСТЬ – а это признак того, что ты перестаешь быть Ангелом…
Наверное, заразился от людей!

- Вот и я о том же, – удрученно ответил Ангел. – Мне кажется, что я нуждаюсь в профессиональном росте.
Я слышал, что некоторых Ангелов направляют на Курсы Повышения Квалификации.
Могу ли я просить направить меня на обучение?

- Можешь, сын мой.
Такие курсы действительно есть, и они очень эффективные!
Те, кто хорошо учится, как правило, добиваются отличных результатов.

- А каким предметам там обучают?

- Разным. Самым разным предметам!
Я бы сказал, разностороннее образование!
Буквально университет для Ангелов.
Ты обязательно найдешь там друзей и единомышленников, и тебе не придется скучать.

- А в какой форме обучение? Лекции? Семинары?

- Большей частью интерактив.
Все через личный опыт, чувства и ощущения.
Ну, и теории немного будет, причем с разных точек зрения.
Это для пущего плюрализма и ради свободы выбора.

- Да, Творец, это именно то, что мне надо!
Я очень хочу попасть на такие курсы.
Что для этого надо?

- Что надо?
Всего лишь ознакомиться с условиями приема, сынок…
Во-первых, ты получишь тело, оно выдается раз и навсегда, замены не будет.
Оно может тебе нравиться или не нравиться, но это единственное, что точно будет в твоем распоряжении до конца обучения.
Все остальное ты будешь получать во временное пользование, на тот или иной срок.
Это ясно?

- Ясно. Нет ничего моего, кроме тела.
Его надо беречь, потому что оно на все время обучения одно.

- Далее…
Тебе придется учиться днем и ночью столько времени, сколько потребуется для завершения процесса.
Каждый человек и каждое событие станут твоими Учителями, поэтому обижаться на них нет смысла.

- А если они ошибаются?

- Не существует ошибок, только Уроки.
И Учителя.
Ты тоже будешь Учителем для кого-то, имей в виду

- Я? Учителем???
Но я не умею!
А если не получится?

- Что ж, и такое может быть…
Неудачи – неотъемлемая часть успеха.
Каждый промах можно проанализировать и обратить в новый успех!

- А можно отказаться от Урока, если не получается?

- Урок будет повторяться в разнообразнейших формах, пока не будет усвоен полностью.
Если не усвоишь легкие Уроки, – они станут труднее.
Когда усвоишь – сдашь зачет и перейдешь к следующему Уроку.
Такая уж программа, не обессудь!

- А как я пойму, что Урок усвоен?

- Ты поймешь, что Урок усвоен, когда твое поведение и понимание изменятся.
Мудрость достигается практикой.

- Да, я понял. Скорее бы набраться побольше Мудрости!

- Не жадничай, Ангел!
Иногда немного чего-то, – лучше, чем много ничего.
Ты получишь все, что захочешь.
Ты подсознательно верно определишь, сколько энергии на что потратить и каких людей привлечь к себе.
Посмотри на то, что ты имеешь – и знай, что именно этого ты и хотел.
Твое «сегодня», будет обусловлено твоим «вчера», а твое «завтра», будет определяться твоим «сегодня».

- Но если я ошибся, если я выбрал не то, и это создало мне проблемы?

- Что снаружи, то и внутри.
И наоборот.
Внешние проблемы – точное отражение твоего внутреннего состояния. Изменишь то, что внутри – и снаружи все постепенно изменится.
Жизнь подскажет!

- А как? Как я услышу ее подсказку?

- БОЛЬ ПОДСКАЖЕТ !
Боль – это способ, который Вселенная использует, чтобы привлечь твое внимание.
Если душе или телу больно – это сигнал, что пора что-то менять!

- Неужели другие Ангелы, обучающиеся на курсах, будут приносить мне боль, Отче?

- Помни, что вы все – Ученики, и все на равных условиях.
Другие – всего лишь твое отражение.
Ты не можешь любить или ненавидеть то, что есть в других, если это не отражает твоих собственных качеств.
Помни: ТАМ ТОЛЬКО АНГЕЛЫ, только тебе подобные, других существ там просто нет.
Так что ЛЮБАЯ БОЛЬ – это будет лишь игра, оценка, РЕАКЦИЯ ТВОЕГО РАЗУМА.

- Должен ли я еще что-то знать, Господи?

- Пожалуй, да.
Хочу, чтобы ты попытался понять: там, куда ты попадешь, нет места лучше чем «здесь».
«Там» ничуть не лучше, чем «здесь».
Прошлое стоит тут же забыть, будущее ты не сможешь предвидеть, для тебя будет по-настоящему важным только то мгновение, в котором ты «сейчас».

- Мне сложно понять, о чем ты говоришь
Но я буду стараться.
Думаю, Учителя мне все растолкуют, верно?

- Не стоит перекладывать ответственность на Учителей или кого-то еще.
Учителя дают тебе программу, но учишься-то ты!
Сколько захочешь усвоить – столько и останется с тобой.

- Я постараюсь усвоить все, что возможно!

- Да, Ангел мой!
Делай лучшее из возможного – и ты не промахнешься.

- Но ты – ты, Господи, будешь ли ты по-прежнему руководить мною? Или мне придется учиться по книгам и конспектам?

- Я не покину тебя ни на миг, сынок!
Я буду с тобой и в тебе.
Но мы будет далеко друг от друга, и тебе придется заново учиться слышать меня.
Могу тебя утешить: все ответы находятся в тебе.
Ты знаешь больше, чем написано в книгах или конспектах.
Все, что ты должен делать – СМОТРЕТЬ В СЕБЯ, СЛУШАТЬ СЕБЯ И ДОВЕРЯТЬ СЕБЕ.
Так что, если не передумал, пожалуй, я тебя сейчас и транспортирую туда, к месту обучения!

- Хорошо. Благодарю, Отче!
Я готов.
Только бы не забыть все эти премудрости!

- А вот тут тебя ждет сюрприз, малыш, – засмеялся Создатель.
– Видишь ли, суть переподготовки Ангелов в том и заключается, чтобы они заново, с чистого листа, прошли всю программу.
Так что ты забудешь обо всем, что я тебе тут наговорил.
И ты вспомнишь об этом тогда, когда будешь готов….
Ну, поехали?

- Поехали! – решительно тряхнул крыльями Ангел и узрел открывшийся пред ним тоннель, куда, зажмурив глаза, нырнул, как в бездну.
В полную неизвестность.
Но он доверял Богу, и поэтому не раздумывал.
Впрочем, полет его был недолгим….

… Раздался крик, и где-то на Земле родился еще один человек.

0

198

ПЕРВЫЙ СТЫД

        blog_vinokur
        September 29th, 2013

    Ну, теперь надо напрячь память.
    Мне было четыре года. Может, чуть больше.

    И мне, в принципе, нравилось в детском садике.

    И нравилась мне там одна девочка.
    Таня, по-моему ее звали, Таня.
    Такая, с огромными бантами. Я был в нее влюблен.

    Однажды даже дал ей пол конфеты «Мишка на севере». А она мне потом два кубика от шоколадки «Аленка».

    Все бы хорошо, если бы не тихий час.
    Тихий час разбивал мне жизнь.

    В этот тихий час мне снился все время один и тот же сон, - что я плыву по озеру… что я даже вижу дно, и рыбок там разноцветных… плыву-плыву себе…

    И просыпаюсь в мокрой постели…

    Мокрый, испуганный, не знающий, как это скрыть.

    И скрыть-то это нельзя. Как?! Бывало, прикроешь одеялом, думаешь, вдруг не заметят… но, куда там?! Замечали сразу же!.. и тогда ворчливая нянечка начинала менять постель…

    Повторялось это по два-три раза в неделю.
    Когда это происходило дома, родители говорили, - пройдет… дело возраста.
    Правда, несколько раз водили меня к врачу, он долго заглядывал мне в рот, прописал даже какие-то капельки… потом меня смотрел веселый друг отца, кажется он был детским психиатром, или психотерапевтом, шутил, играл со мной в «чапаева», сказал, - теперь должно пройти…

    Но не прошло.
    И вот сегодня, случилось в очередной раз.

    Нянечка меняла постель, а я стоял в стороне, и мечтал провалиться сквозь землю…
    Потому что ловил на себе взгляды всех.
    Ну, абсолютно всех!

    Это ужасное ощущение, когда все на тебя смотрят…
    …Но особенно ужасно, когда смотрит на тебя она, - Таня…

    Простыни вывешивались тут же, за окном…
    И моя, с пятном, прямо напротив… в центре… чтобы все видели!

    - Ну кто знает, что это моя?!... – пытался себя успокоить. Было еще несколько таких же, как я...

    И вдруг, - Он писается! – указывает на меня, Валя.
    И сердце летит вниз.
    - Я не писаюсь! - кричу
    - Писаешься! Писаешься! Вон какое пятно!.. Что, скажешь, не твое?!..

    И я смолкаю… что я могу сказать?!

    А тем временем, все смеются. И даже те, чьи простыни висят рядом с моей…

    Ну как объяснишь им, что я не специально, что это все происходит во сне, что меня показывали врачам, и они обещали мне, что это пройдет…

    Я сгораю от стыда…
    Ловлю на себе взгляд Тани.

    И хочу умереть.

    Но я не знаю как?!

    И тогда я убегаю в парк. Забираюсь в самую его трущобу, падаю в густую траву у забора, и замираю, глядя на верхушки высоких тополей.

    Проходит час, а может и два… я лежу.

    А меня тем временем ищут родители…

    Находят, каким-то непонятным образом. Вдруг надо мной появляется рассерженное мамино лицо, и она говорит, - Ну вот он, твой! Я не буду с ним разговаривать, говори с ним сам!.. Маму сменяет папино лицо.
    - Сынок, - говорит папа, - Ну что же ты?!.. Мы ведь очень волнуемся.

    В результате, как всегда, папа остается со мной один на один.
    Все знают, что только ему я признаюсь во всем.
    И я признаюсь.

    - Папа? – говорю я, - мне никто не может помочь. Я сегодня уписался снова.
    - Сынок, ты еще маленький, - говорит папа, - вот увидишь, все наладится…
    - И все это видели, папа?! Они все смеялись надо мной!.. Они показывали на меня пальцем…
    - Кто?! Скажи мне, кто, я поговорю с ними.
    - Все дети.
    - Я поговорю с воспитателями…с их родителями…
    - Папа!
    - Сынок… дорогой мой, поверь мне, это обычное для детей дело… и это пройдет…

    Он снова начинает меня успокаивать, и даже сегодня, вспоминая этот наш разговор, я просто чувствую его боль за меня, моего любимого папы… он заглядывает мне в глаза, говорит мне что-то ободряющее, говорит, что у него самого такое было… обещает сводить в кино, купить конструктор…

    Но мне не до этого сейчас.

    - Я не пойду больше в садик, - говорю я ему.
    - Сынок, - папа растерянно разводит руками, - Я тебя понимаю, конечно, но и ты нас пойми, мы с мамой работаем, ( работали они действительно очень много), Галя, твоя сестра, весь день в школе, ну с кем ты дома останешься?!
    - Сам, - говорю, - я уже взрослый…
    - Нет, - говорит папа, - я тебя очень прошу, продержись немножко, ну, продержись! мы обязательно что-то придумаем…

    И тогда я вдруг придумываю сам. Я решаю не спать в садике вообще. Это решение кажется мне выходом из положения. Ну что стоит продержаться час –два… сделать вид, что спишь, а самому думать о чем – нибудь, ну, например, о том, как мы ездили к дедушке и бабушке в Курск…

    И на следующий день я действительно держусь.

    - Все закрывают глаза и спят, - проходит мимо воспитательница, поправляя одеяла…

    Я прищуриваюсь…
    И не сплю…

    Я держусь, как могу… я вспоминаю Курск, какие печоности мне наготовила бабушка, я даже ощущаю их вкус, вспоминаю, как мы с дедушкой прикрепляли к окну флюгер, и как он крутился шурша, а за ним летели облака…

    И вдруг, почему-то оказалось, что дом стоит на берегу озера… и я могу прямо из окна прыгнуть в воду… и я прыгаю…и плыву… плыву… и дедушка кричит мне, - молодец! Ты умеешь плавать!.. я счастлив, вода прозрачная… я вижу разноцветных рыб…

    И просыпаюсь мокрым…
    Я заснул.
    Как же так?!
    Ну как же та-а-ак!!!
    Ну что стоило мне продержаться один час!..

    Я ненавижу себя!

    И снова, уже в который раз, повторяется та же мука.
    Снова я ловлю на себе взгляды детей… снова ищу ее взгляд, - Тани…

    На этот раз, я не дожидаюсь пока поменяют мою постель, пока дети поймут, что снова можно посмеяться надо мной….

    Я прячусь в чулане…

    Сижу, сжавшись, на ступеньках, знаю, что рано или поздно найдут и выведут на чистую воду…

    но хочу максимально оттянуть эту пытку…

    И вдруг слышу шаги…
    Уверен, это идут за мной.
    Открывается дверь.
    На фоне светлого коридора, я вижу огромные банты, и знаю, что такие есть только у одного человека, - у Тани!

    Сердце снова падает куда-то в ноги.
    Мне хочется крикнуть ей, - Таня, я держался, как мог!..

    Она подходит, садится рядом со мной…
    И первая кладет свою руку на мою…
    Совсем, как взрослая, заглядывает мне в глаза, и говорит,
    - Знаешь, а тебя все равно люблю…

    И я смотрю на нее, смотрю… и чувствую, как пережимает мне горло, впервые в жизни, не от боли, не от стыда, от счастья… от любви…

    Так сидим мы
    И молчим.

    Два влюбленных существа.
    И столько высоты в этом молчании!

    Откуда?! – думаю я сегодня, 56-летний, седой, и вроде бы уже что-то повидавший, откуда, думаю я, откуда проявилось в этой маленькой девочке решение, - найти меня… и сказать мне самые необходимые в этот момент слова… которые не смогли сказать ни врач, ни психолог, ни даже мой папа. Откуда она знала, что это согреет меня, спасет. Откуда она знала, что от всех бед, болезней, депрессий, от всех страданий есть только одно средство, - Любовь. Что настоящие мы – Любящие. Что это основа жизни.

    …Тогда, 52 года назад, пришло ко мне спасение...
    Мы сидели на ступеньках чулана… и я был счастлив…
    А ты, Таня?!..

    С этого момента я уже больше никогда не просыпался в мокрой постели.
    Все прошло.

0

199

Письмо от славянского варвара

Глубоконеуважаемые европейцы! Что же вы творите? Почему вы так нас ненавидите? Разве мы сделали вам что-то плохое? На протяжении многих веков вы травите и уничтожаете носителей славянской духовности. Вы угоняли наших предков в рабство. Вы убивали наших женщин и детей. Вы грабили и сжигали наши города и сёла. Вы стравливали между собой наших братьев, насильно привив им свои ценности. Вы засылали к нам своих проповедников и калечили наши души. Вы обманом натравливали на нас свои народы, что бы потом разделить их имущество.

Вы. Да-да, именно вы, глубоконеуважаемые европейцы. Это письмо к вам, уничтожившим несколько самобытнейших цивилизаций Востока и Нового Света. Разграбившим целые континенты и поголовно истребивших целые народы. Вы грабили могилы царей и героев и глумились над их прахом.

Вы называете нас «варварами». Вы, которые ещё в XVIII веке считали мытьё тела почти смертным грехом. Вы, в своих «прекрасных» замках и дворцах не имеющие даже отхожих мест. Вы, проповедующие гомосексуализм и учащие 6-летних детей мастурбировать. Легализующие проституцию и наркотики. Ведущие войны на всех континентах. Вы называете нас «варварами». Пусть так. Вы научили нас убивать, нападая на нас. Но «варварская» ментальность не позволяет нападать первыми и добивать лежачих.

Вы нападаете на нас каждые 60—80 лет. И каждый раз, получив «по сусалам», клянётесь в «вечном и нерушимом мире». Проходит 2-3 поколения, и вы забываете историю. Вы приходите снова. И мы, в очередной раз заканчивая войну в ваших столицах, уходим домой, поверив (по-варварски!!) вашим клятвам. Может, нам стоило поступить «цивилизованно»? Убить всех непокорных, а остальных загнать в резервации? Как вы поступили с аборигенами обеих Америк? Ведь вы сделали это, а потом назвали себя «американцами».

Вы, лицемерно улыбаясь, раздаёте голодным кредиты под проценты (воистину драконовские!!) на кабальных условиях.

Вы, евроамериканцы, цинично морящие голодом целые страны, в угоду собственному капиталу, и бомбящие мирные города под надуманными предлогами. Вы, лелеющие надежду взять реванш у непокорных «славянских варваров» и вскормившие гидру радикал-террористического ислама, сами себя приговорили.

Вы, поправшие все писаные и неписаные законы. Как божьи, так и людские. Вы, извратившие веру предков и поклоняющиеся деньгам. Вы поплатитесь за всё. Сначала к вам придут ваши ужасные детища и отберут вашу землю и ваше имущество. А вас изгонят. Вы придёте к тем, кого грабили, и они отберут ваши жизни. А славянский мир будет стоять, как и тысячелетия до вас.

С глубочайшим неуважением и непритворной жалостью к вам
— СЛАВЯНСКИЙ ВАРВАР.

Подпись подтверждаю: Медведь с балалайкой.

P. S. Оставьте нас в покое. Не засылайте к нам ваших эмиссаров с ложными обещаниями и пропагандой. Мы сами разберёмся с НАШИМИ проблемами. В том числе и с теми, что создали вы.

P. P. S. А вдруг случится ЧУДО, и вы покаетесь? Тогда мы поможем вам. Мы будем молиться за это. Господь великодушен.

0

200

перепечаталa из e.mail.ru

- А ты-то что волнуешься, мам, тебе же уже есть сорок лет, - ответил сын на мое возмущение о внесении поправки к закону, запрещающей продавать табачные изделия женщинам до сорока лет.

Весь мой пыл про дискриминацию, шовинизм, феминизм и прочие глупости моментально угас вместе с пришедшей мыслью: «А ведь и правда… Я - взрослая! Даже государство отпустило меня жить по собственной воле. «Нам на тебя плевать, если ты не детородная», - сказало оно этой поправкой. Неужели?! Неужели я официально признана Никтошкой Невидимой и теперь отныне все долги и обязательства, которые неизменно преследуют женщин этой страны, с меня сняты?!

Родиться женщиной в нашей стране – великая доля. Может, мы наколбасили где-то в прошлых жизнях и, во искупление, вернулись сюда в женском теле, чтобы пройти путь вины, унижения, долгов и обязательств. А может, наоборот, добившись в прошлых жизнях просветления и освободившись от человеческой формы, были переведены в игре на повышенный уровень сложности: «Ну-ка, детка, попробуй вспомнить, что ты - частичка Бога, а не ничтожество!» Мне хочется верить во второе. Но это не суть важно. Важно, что родившись девочкой, мы утратили право быть собой, зато получили огромное количество долгов и обязательств. Мальчикам запрещалось только плакать, девочкам - все остальное. Хотя и право плакать мы тоже теряли с годами. Иногда - по собственной инициативе, когда выплаканы все слезы, иногда - под дружное «Нуууу… Началось… Эти ваши женские манипуляции»… Женские слезы вызывают раздражение в обществе неплачущих мужчин.

Бантики, рюшечки и плюшевые мишки быстро теряли свое очарование под сурово-укоризненным «Тыжедевочка!» в ответ на каждый шаг в сторону от ванильно-послушного образа. И вот, приходишь ты домой со сбитыми коленками, потерянным бантом и руки воняют помойкой, в которой ты копалась в поисках сокровищ. Довольная вся такая от открытий и добычи. А тебе с порога и говорят: «Ну, посмотри на себя! Тыжедевочка!» И ты понимаешь: «Упс… Я опять в чем-то виновата». Но я умная и быстро схватывала правила этого мира. Мимикрия стала моей второй натурой. И я благодарна ей - она помогла мне выжить и не воевать против правил. Какой вы хотите меня видеть? Хорошо, я такой стану. Я сыграю и в эту игру, и в другое бесконечное количество игр под общим названием «Тыжедевочка», чтобы понять, что это просто игра. Хуже пришлось маленьким бунтаркам, которые не хотели умещаться в установленные границы и вошли в пикѐ вечного бунта против правил. Многие из них, даже став взрослыми, постоянно пытаются доказать всем и в первую очередь себе, что «женщина - тоже человек». Доказывают рьяно, с усердием и азартом, так как сами в это не верят.

Школа. Мальчики могли шалить, хулиганить, кричать, бить стекла, плохо учиться и всячески проявлять свой бунт против границ. Родители просто разводили руками: «Мальчики»... Девочкам это просто так с рук не сходило. Они должны были оправдывать ожидания родителей, ибо «сын - отрезанный ломоть, а дочка останется в семье». То есть, с детства считалось, что сын уйдет из семьи и никому ничего не должен – это норма. А вот опорой обеспеченной старости является дочь. Это - ее дочерний долг. Ничего себе ответственность на хрупкие девичьи плечи – тащить на себе престарелых родителей, став «отрадой на склоне лет»: содержать, утку выносить, детей им рожать для развлечения. Не удивительно, что распространена ситуация, когда женщина так и не ушла «за мужа», даже будучи номинально замужем. Как же она бросит «семью»?! На нее же были все надежды. Она теперь пожизненно должна. И тащит она и родителей, и брата с семьей, если тот, отделившись, не смог свою жизнь устроить, и собственных детей. А муж? А мужа или нет или это - лишь «функция», которая помогает ей «отдавать долг семье». Те же маленькие бунтарки, кричащие своей матери: «Да пошла ты! Я не хочу жить по твоим правилам!», отстаивают право не отдавать этот долг, который на самом деле уже давно приняли на веру.

Детородный возраст. Женщина должна выйти замуж и родить детей. Это - программа, которая звучит негласно со всех сторон. «Как у тебя с личной жизнью?» - самый частый вопрос, который задают женщине, когда у нее на пальце нет блестящего показателя состоятельности. Какое уж тут право быть собой, когда уже прозвучал выстрел на старт и ты, сама того не желая, включилась в самочьи соревнования по поиску отца твоим детям и кормильца родителям. Ты можешь быть тысячу раз успешна, твои глаза могут гореть от азарта, жизнь может бить ключом, но все это - ничто, когда, смущаясь и краснея или злясь и доказывая, ты произносишь: «Не хочу я замуж! Хочу пожить для себя». Как, «для себя»? Для кого это - «для себя»? Таланты? Жизнь? Ты что, сдурела? Долг обществу надо вернуть! Родилась женщиной – будь добра выполнять программу.

Неженатый мужчина – это приз. Он может быть любым и его рейтинг не страдает. Незамужняя женщина – предмет жалости и унижения. И не важно, сколько тебе лет, сколько опыта у тебя за плечами, сколько талантов у тебя внутри, твои шансы на жизнь оцениваются исключительно по кольцу на пальце и фото детей в кошельке. Выйти из этой программы практически нереально. Воевать бесполезно. Можно только осознавать. «Это система, детка!» Мало кто из женщин замечает, что в их мозгу встроен навигатор, выбирающий путь, где легче всего реализовать эти цели. И мало кто осознает, как их чувство собственной ничтожности, как и вины за эту ничтожность, растет прямо пропорционально нереализованным шансам выйти замуж и родить ребенка. И тогда милые, добрые, нежные женщины начинают обесценивать этот жестокий к ним мир: «Да за кого замуж-то выходить? Все они козлы!», - подкрепляя свою точку зрения страшилками о семейных подругах и пополняя ряды чайлдфри. И делают это они с целью оправдать себя и свое право жить в этом затопляющем чувстве невыполненного долга перед семьей и обществом.

Но вот, ты выиграла в самочьих соревнованиях, и тебе достался приз – кольцо на пальце. И тут начинается самое интересное. Уже привычная игра «Тыжедевочка» переходит на следующий уровень сложности - «Тыжеженщина». А значит, опять кругом должна и виновата. Муж гуляет по-черному? – Женщина виновата - не смогла стать «проституткой в постели». Денег в доме нет? - Женщина виновата - неправильно мужчину вдохновляла, хреновая из неё «королева». Муж задерживается на работе и домой не идет? – Опять ты виновата - не смогла создать мужу уют и комфорт, «хозяйка» из тебя никакая. Заявляешь все прямо и открыто? – «Тыжеженщина», а значит, нельзя так прямолинейно, это обижает хрупкую мужскую натуру. Надо намеком, издалека, по-женски. Хорошо. Намекаешь и хитришь, заходишь издалека с ритуальными танцами, стучишь в бубен и трясешь декольте. - «Твои увертки не уместны, если чего-то хочешь – говори прямо». Знаете, почему по сравнению с мужчинами так мало женщин играют в компьютерные игры? Да у нас в реале такой повышенный уровень сложности, нужно так много всего просчитать, совместить, раскорячиться и при этом не погибнуть, что все компьютерные гении с их «игрушками» нервно курят (в специально отведенных местах).

«Мы просты! – звучит мужской хор со всех сторон, - нам нужно всего три вещи: чтобы нас хвалили, кормили и занимались с нами сексом. Упрощайтесь!» Кому нужна твоя сложность? Твой внутренний мир, эмоции, чувственность, страсти, сила. И это тело со множеством эрогенных зон, большую часть которых, за ненадобностью, не знаешь сама, не говоря уже о мужчине. Куда девать всю эту халабуду? И женщины отказываются от себя, упрощаются по максимуму, смиряются с тем, что это они - слишком замороченные для этого мира, и учатся с этим жить. А если какая-то и упрет руки в боки: «Да, мы сложные! Да, нам нужно больше! Усложняйтесь!», на нее смотрят, как на камикадзе, и стараются держаться подальше, покрутив пальцем у виска.

Конечно, в этой маленькой зарисовке много иронии и преувеличений. Но тенденцию в целом я описала. Кто виноват? Это мы выяснили – виновата женщина. Что делать? А на этот вечный вопрос ответ каждая из нас будет искать сама. Ну, а что до меня, то я - в том замечательном возрасте, когда «кому должна, того простила». И уже даже могу сама, без разрешения, покупать себе сигареты.

Мое мнение - несколько сумбурно, но суть отражает.

0

201

Ленусь, чем тебя эта статья привлекла?

0

202

девочка завидует мальчикам...)))  знакомо....

0

203

Лиза написал(а):

Ленусь, чем тебя эта статья привлекла?

повеселила)))

0

204

а)))

0

205

Сталин и Порошенко.

Сталин ещё раз пыхнул трубкой и поднял глаза на Порошенко, отчего тот внутренне содрогнулся: - Так как вы докатились до жизни такой, гражданин Порошенко? Донбасс бомбите, геноцид устроили. Ваша девичья фамилия, часом, не Гитлер?

Порошенко ощутил, как его брюки стали предательски намокать.

- Я русскую мову не розумлю… - пробормотал он, в
последней отчаянной попытке уйти от ответа.

- Не розумеете? – сочувственно переспросил Сталин. – Это не беда, у нас есть хорошие репетиторы русского языка. У них даже Паулюс через три дня заговорил с чистым вологодским акцентом.

Сталин поднял трубку и попросил: - Соедините меня с репетиторским отделом товарища Берии.

- Ой! – вскрикнул побелевший Порошенко.
–Ой! Вспомнил! Вспомнил великий и могучий русский язык! Это мой любимый язык, товарищ Сталин!

- Вот и хорошо… - Сталин положил трубку. – Вы прямо полиглот, гражданин Порошенко. Тогда расскажите нам про то, как вы ездили в
США торговать Украинской ССР.

- А он ездил
в США? – заинтересовался молчавший до этого Ульянов.

Он подошёл к Порошенко и внимательно его рассмотрел, энергично
заложив два пальца за жилетку.

- Да вы политическая проститутка, батенька, – резюмировал Ульянов результат осмотра.

Я, вообще-то, лидер нации… – обиделся Порошенко.

- Вы, батенька, не лидер нации, вы - говно нации. А точнее – говённый нацист! – сообщил Ульянов и радостно рассмеялся.

«А старикан ещё торт» - уважительно подумал Сталин.

- Кстати, - он посмотрел на Молотова.

– А почему на Политбюро отсутствует президент США?

- Приглашать его уже выехал товарищ Жуков! – доложил
Молотов и уточнил. – С очень представительной делегацией.

- Что-то долго они его приглашают… - нахмурился Сталин и взял трубку.

– Алло, товарищ Жуков? Как дела с приглашением господина американского президента, как его там… Обам Бараки, на Политбюро?

Что? Члены делегации только что взяли второй этаж Белого дома и уже ломают дверь в Овальный кабинет? А почему так медленно, вас же послали пять часов назад?

А! По пути взяли Капитолий… Потери есть? Сенатор Маккейн укусил за ногу командира роты спецназа? Ничего, сделайте раненому укол от бешенства и до свадьбы заживёт. Ждём вас.

В кабинет вошёл Берия. Он холодно сверкнул круглыми стёклышками в сторону Порошенко и доложил: - Яценюка поймали, товарищ Сталин. Там, на шахте угольной паренька приметили. С ведёрком. Уголь воровал. Ополченцы его тихой песней встретили и повели в забой. Еле их упросили нам отдать. Сошлись на двух Т-90. Он уже дал показания. Вот.

Берия положил перед Сталиным мелко исписанный листок бумаги. Сталин взял листок и зачитал вслух: «Дорогой и любимый товарищ Сталин! Хочу сообщить, что я специально внедрился в правительство Украины, чтобы разоблачать деяния этой преступной фашисткой хунты под руководством политической проститутки…»

- Мог бы и значок © поставить, гадёныш… – мрачно заметил Ульянов.

Сталин откашлялся и продолжил: «…политической проститутки Порошенко П. А. Этот гад одел форму СС, то есть четкое, он окрасил сёбя в те цвета, в которые он окрасил себя. И конфеты у него невкусные. Слава России! Комсомолец- подпольщик Яценюк».

- Врёт! - закричал Порошенко. – Врёт!! Врёт!!!

- Кто врёт, Петенька?! Что с тобой? – вдруг услышал он голос супруги.

Порошенко, тяжело дыша, сел на кровати и вытер пот с лица.

Сон плохой приснился, да? – участливо спросила жена.

Порошенко посмотрел на неё и внезапно разрыдался

0

206

В аквариуме плавали рыбы - выбирай не хочу, и он приготовился выловить вон ту, с толстым лбом, как у биологички Ирины Тихоновны, которую в седьмом классе боялся больше других учителей. Она была завуч. В увесистом слове «завуч» ему слышался стук круглой синей печати, штампующей по клетчатым тетрадным листам: Завуч! Завуч! Завуч! Скрытый текст Очень похожа. И лоб такой же, и эти медленные, степенные движения, и надменный взгляд сквозь круглые очки, которых на самом деле нет, но легко вообразить, будто есть. «Запечь! - решил он. - Нет, пусть на гриле. Нет, запечь». И ухмыльнулся. Девочку, стоявшую рядом, он поначалу вообще не заметил. Какие девочки, когда тут столько рыбы! Он давно не ел свежих морепродуктов. И в ресторан не ходил давно, особенно в такой: приличный, с огромным аквариумом, с деловитыми поварами и веселыми официантами, где ты словно предоставлен самому себе, но лишь до тех пор, пока тебе не надоест эта иллюзия. Он черпнул сачком. Рыба встревоженно забилась. Но прежде, чем он успел поднять ее на поверхность, звонкий голос рядом сказал: - Это Ермолай. - Что? Девчонка высунулась из-за аквариума. Лет семи, может, восьми, он не разбирался в детях. - Ермолай, - уверенно повторила она. - Его так зовут. Ермолай Степанович. Он посмотрел на рыбу, набухшую серебристым боком через сачок, на девочку, и снова на рыбу. Ермолай Степанович, ну просто блеск. Пришлось вернуть сачок в зеленоватую воду. Рыба по имени Ермолай облегченно заскользила прочь. Он поискал-поискал, стараясь не обращать внимания на ребенка, и выбрал себе другую рыбину. Эта была чуть меньше и не так нравилась ему, но что поделать: запечь на гриле кого-то, наделенного именем, он никак не мог. - А это Матильда, - сказали под рукой. Он чуть сачок не выронил от неожиданности. - Матильда Арчибальдовна. Самое смешное, что имя действительно подходило. В тот самый момент, когда девчонка сказала «Матильда», он понял, что так ее и должны звать, эту серо-голубую красавицу с ленивым взглядом и веерообразным хвостом. - Матильда, значит, - закипая, сказал он. - Арчибальдовна, - подтвердила девочка. Он поймал взгляд официанта и принужденно улыбнулся. Все в порядке, он просто общается с милым ребенком. - А твои мама с папой еще не соскучились по тебе? - Не думаю. - Она совершенно по-взрослому качнула головой. Сожрать эту Матильду - и всех делов! Но в том-то и дело, что он не мог. Рыба, которой давали имя, переставала быть одной из десятков, предназначенных на съедение, и обретала индивидуальность. Черт возьми, это было то же самое, что попросить зажарить котенка! - Ты давно дружишь с этими рыбами? - тоскливо спросил он. - Очень! Много лет! Я их знала еще вооот такими! - она показала ладонью от пола. Выдумщица несчастная. Он почему-то совершенно утратил аппетит и в то же время еще сильнее захотел есть. Желудок недовольно буркнул, словно поторапливая: мол, чего ты копаешься? - Извини, - решительно сказал он, погружая сачок в аквариум, - я хочу пообедать, поэтому придется мне кого-нибудь... Первая попавшаяся рыбина словно сама скользнула в сетку. Уже почти вытащив ее, он искоса глянул на девочку и поразился: личико трагичное, губа закушена. - Это же Гоша, - с болью в голосе прошептала она. «Аааа!» Он заорал мысленно и мысленно же пристукнул девочку сачком. Но спорить было бессмысленно: из воды, разевая мокрую пасть, на него смотрел именно Гоша. - Игорь Валерьевич? - мрачно уточнил он. Девочка всхлипнула и кивнула. Да она над ним издевается! - Ты здесь всех рыб прокомпостировала, верно? - он с трудом сдерживался. - Ты понимаешь, что через десять минут придет новый клиент и съест всех твоих матильд, ермолаев и гош? Вместо ответа она улыбнулась. Только что собиралась реветь - и вдруг ухмыляется! - А я, значит, не смогу выловить ни одной? - осознал он. Она с готовностью кивнула. Он представил, как вытаскивает одного обитателя аквариума за другим, а девчонка все твердит их имена, как заклятие для спасения, и так оно и выходит на самом деле. У него рука не поднимется отдать официанту очередного Аристарха Петровича или Дарью Михайловну. Ах вот как! ... - Тогда я съем тебя, - сказал он, рассвирепев, и в эту секунду действительно верил, что съест. Девочка несколько секунд смотрела ему в глаза, не отрываясь. Его угроза подействовала, да еще как подействовала! Должно быть, его абсурдная убежденность передалась и ей, потому что она отступила на шаг. Сейчас убежит с визгом, обреченно подумал он, позовет мать, пожалуется, будет плакать... Ну и пусть! Зато он сможет выловить себе рыбу. Девочка открыла рот, но вместо визга, которого он ждал, очень твердо проговорила: - А меня зовут Вика. И прежде чем он успел сказать хоть слово, добавила: - Виктория Андреевна.

0

207

Ленок написал(а):

В аквариуме плавали рыбы

А если бы там плавали пираньи и агрессивно клацкали зубами, обгладывая в миг всё то, что попадает в аквариум..... Виктория Андреевна тоже бы приписывала им индивидуальность? :)
Или бы каждому покупателю советовала что-то типа "Вот эту падлу прихлопните сачком, а!?. Она тут самая-самая скотина блин!"  :D

0

208

То, что у рыбы есть имя, ни разу не повод отказываться от ухи))))

0

209

«У меня муж — упоротый укроп».

Мы курили на автостоянке возле пропускного пункта «Джанкой». Она — лет 25. Растрёпанные волосы, озорные веснушки.

Поинтересовалась:
— Ты откуда?
— Из Севастополя, – говорю
Мечтательно прищурилась.
— Я тоже буду «из Севастополя». Часа через три. А раньше откуда?
— Одесса.
— Я из Николаева. Земляки почти.

Она оглянулась в сторону материка, откуда бесконечным потоком тянулись колонны автомобилей и людей. Без сожаления оглянулась. Потом сверкнула глазами.

— Они там фуры потрошат. Половину забирают. Всё, что понравится, могут забрать. Я всё видела.
— Укры, – говорю.
– Забывай. Оценивающе посмотрела.
— У меня муж укр, – говорит, – упоротый укроп! Понимаешь?

Я всё понимал и готов был сочувствовать.
— Другого найдёшь, – говорю примирительно… Она опять развеселилась….
— Чего искать? Вон он стоит. В сторонке стоял парень приличного вида и сосредоточенно ел бутерброд с колбасой. Окружающей действительности для него не существовало. На лице не было никаких эмоций. Даже нельзя было понять, нравится ли ему эта колбаса. Он глотал её, как обязательное лекарство. Ответственно и равнодушно.
— И как он тут оказался? – спрашиваю.
— Сепаратистку любит, – пояснила барышня.
– А сепаратистка ему и говорит: Выбирай, или я, или твоя траханая укра.

Она говорила и о себе, и о нём в третьем лице. И он всё слышал. Не мог не слышать. Но с невозмутимостью и обречённостью ел свой бутерброд. Полчаса назад он шагнул за своей любимой в омут. В тюрьму. В одиночную камеру, где нет окон. Где один источник света – это Она. Вот эта единственная в Мире женщина с веснушками. Он подошёл к ней, и остановился в ожидании. Я не выдержал, спрашиваю:

— Ты — реально укр? Он едва заметно кивнул.
— Россия, – говорю, – огромна. В ней хватит места каждому. Ты будешь счастлив, здесь для этого есть всё. Он поднял на меня глаза и неожиданно спросил:
— И рыба есть? Я даже не понял вопроса.
— Есть рыба, – отвечаю. Он покачал головой.
— Откуда в России рыба? Знаешь, какая рыба у нас в Николаевской области? Какие рыбные базары?
— Конечно, – соврал я.
– Мы же раньше только в Николаевскую область за рыбой и ездили. Даже не знаю, как теперь быть.
— Ну, вот, – резюмировал укропатриот. Я ему подмигнул: — Ну, хочешь, мы в Николаеве референдум устроим? Он горько хмыкнул:
— Это вы можете…. Через десять минут на заправке он тоскливо смотрел на стойку у кассы минимаркета.

— Давай купим шоколадку «Корона», — проговорил он тихо.
– Она, наверное, последняя.
— Конечно, милый, – нежно ответила сепаратистка из Николаева.
– Конечно, последняя. Откуда в России шоколад….

Мне пришлось закашляться. Она бы в этот момент убила любого, кто бы засмеялся.

Валентин Филиппов

0

210

Сначала Вадик сдуру попёрся в сортир на своем этаже, но ткнулся в намертво прибитый к дверным косякам жёлтый фанерный лист с надписью "Засрано!" и, пробормотав: "Проклятые москали", спустился на этаж ниже.
       У заколоченного окна под тусклым плафоном кутался в одеяло и курил, пуская дым в щёлку, худой и длинный Лёшка Кравченко.
      - Чё не спишь? - спросил его Вадик.
      - Так, - неопределенно ответил тот. - Не спится.
      - И правильно, - сказал Вадик. - Москали пусть спят, а мы бдим!
      - Холодно, - вздохнул Кравченко.
      - Это временно, - твердо сказал Вадик. - Это всё Кремль, всё Путин. Моя б воля...
       Он скрипнул зубами. Кравченко вздрогнул.
      - Ладно, - сказал Вадик, погасив желание разобраться с российским президентом здесь и сейчас. - Сортир работает?
      - А чё ему?
      - А на втором и третьем забили чем-то фановую, суки, посрать нормально не могут!
      - Дерьмом, должно быть, и забили, - равнодушно отозвался Кравченко, гася окурок об угол доски.
      - Я и говорю: вредители. Агенты Путинские.
      - У нас всегда так, - Кравченко закутался в одеяло. - Я на пост.
       По заплеванному, давно немытому полу он зашаркал к входным дверям, едва видимым из-за баррикады, сложенной из вынесенной из кабинетов мебели.
      - Слава Украине! - напутствовал его Вадик.
      - Угу. Героям слава.
       Вот же сука, подумал Вадик, глядя в спину Кравченко. Стукнуть что ли эсбэушнику на отсутствие должного энтузиазма?
       Он постоял, сузив глаза и наблюдая, как фигура в одеяле, дойдя в полутьме до пятна плаката ("Европа с нами"), опускается в низкое кресло, затем вспомнил, куда шёл сам.
       В двух кабинках какого-то хрена не работал слив, и оба унитаза уже заполнили капитально, шмонило так, что желудок выворачивался наизнанку. Зато две других кабинки, слава героям, работали исправно. Сука, пока ещё.
       Вадик завозился со штанами.
      Их на нём было двое, плюс трико, конец октября, что вы хотите. Как Путин отопление вырубил, так и живи, как хочешь. И окно в комнате заклеено кое-как. Но ничего, ничего, Путин и сам на последнем издыхании.
       Джинсовый бастион наконец пал. Вадик раскорячился над оббитым фаянсовым блюдом, сжимая в руке припасенный моток туалетной бумаги. И ведь хрен бумагу оставишь! Стащат! Вроде бы проверенные люди, а кацапьё!
       Йо-о-о!
      Горячая струя ударила в фаянс, заставляя опасливо подвигать ноги от края. И чего такого сожрал вчера? Волонтёрские, кажется, запасы открывали. Среди волонтёров, сука, тоже ватники попадаются. Подсыпали пургена - и ага!
       Точнее, йо-о-о!
      Вадик подтёрся, застегнул штаны. Хрен тут днём успеешь, днём очереди, как за пайкой. Он посмотрел на результат своих трудов, на аляповатые лепестки поносного цветка, на средоточие его, обозначенное мятой бумажкой, и решил не смывать.
       А вот назло!
      В две кабинки уже не сунешься, а он чем хуже? Он ещё для кого-то от великой доброты место приготовит? Хрена!
       Пусть этот кто-то приходит и смывает за ним сам! А то развелось любителей халявы. То подай, это подай, бумаги оставь...
       Вода из кранов капала еле-еле, и Вадик, задолбавшись ждать, вытер руки о джинсы. Всюду, сука, сепаратисты и вредители.
      - Лёха! - поднимаясь наверх, крикнул он на пост. - Ты, блин, следи! Там и третью кабинку загадили!
      - Я не могу! Я зраду сторожу! - отозвался Кравченко.
      - Ну да, - прошипел под нос Вадик, сжимая на перилах грязные пальцы, - сторожит он, сука. Пайки переводит.
       В офисе, слава героям, было светло и имелся чайник.
      Вадик хлюпнул из него холодной кипячёной воды, прямо из носика, сморщился от тухловатого вкуса и растолкал Липястика, съёжившегося на диванчике в углу.
      - Ромыч! Ромыч, не время спать!
      - А? Что? - оторвал кудрявую голову от диванчика Липястик.
       Липястику не было и шестнадцати, но в компьютерах он шарил не по-детски. И вообще проверенный был чел.
      - Работать! - сказал ему Вадик, обнимая за плечо. - Кремлеботы не спят.
      - Связь вчера отрубали, - сонно произнёс Липястик.
      - И чё? - насторожился Вадик. - Сейчас есть?
      - Ночью, часа в два где-то законнектили.
       Липястик, покачиваясь, добрался до чайника и нажал на кнопку. Подтянув спадающие штаны, он упал на стул за один из шести столов с установленным в центре монитором.
      - Не, ну, суки! - возмутился Вадик. - Мы тут корячимся на передовой... В чайнике, кстати, воды мало.
      - На чашку хватит.
       Липястик подтянул к себе беспроводную клавиатуру. Заставка на мониторе сменилась окном браузера.
      - Ты это... - обидчиво сказал Вадик. - А я что, не человек? Мне, типа, горячего кофе не надо?
      - Возьми да долей.
      - Взападло самому, да, Ромыч?
       Липястик, вздохнув, с укором посмотрел на Вадика. На прыщавом лице, под глазом отпечатался синий палец Борисчука. Возбуждённый Борисчук позавчера бегал со своей измазанной пятерней и предлагал всех пометить, пока его, обозвав сепаром, не загнали на третий этаж и не заперли, пьяного, в какой-то подсобке.
       Интересно, выпустили его вчера или нет? Впрочем, раз не долбился...
      - Так мы работаем? - спросил Липястик.
      - Да. Что там в новостях?
      - Всё то же.
      - Ты мне это... - разозлился Вадик. - Мы здесь страну спасаем изо дня в день, безо всякого "то же"! Ты мне конкретно...
      - Евросоюз продлил санкции.
       Липястик встал и с кружкой направился к чайнику. Вадик, наклонившись к монитору, просмотрел выведенную в отдельном окне заметку "рейтерс".
      - Ну и клёво! - потёр он ладони. - Давай её к нам, как молнию.
      - Сейчас.
       Липястик зазвенел ложкой, мешая в воде растворимый "нескафе".
      - Всем привет!
       Появившаяся в дверях Верка тряхнула пегими, завитыми волосами. Красавица, сука. Короткая джинсовая юбка, разноцветные гетры, блузка с вырезом, что лифчик видно от и до. Ей, типа, холод по барабану. Ну и мордашка, чего скрывать, зачётная, не рашинская, европейская, с такой сосаться...
      - Жовтовский, рот закрываем, да? - сказала Верка Вадику, приземляя его мечты. - Чё, воды нет? - Нагло выхватив кружку у Липястика, она отхлебнула кофе. - Вот вы колорады убогие!
      - Ромыч, давай, - сказал Вадик, - неси бутыль.
       Липястик посмотрел на свою кружку в Веркиных пальцах.
      - Так чё, из волонтёрской?
      - Ну а откуда ещё? Бутыли пятилитровые, у левой стенки стоят, увидишь.
      - Там пост, - хмуро сказал Липястик, пробуя порожек носком кроссовки.
      - Ромыч, блин, знают тебя там, отпустят.
      - Они мову спрашивают!
      - Да они сами её ни хрена не знают! - сказал Вадик. - "Правый сектор", блин! Давай, Ромыч, давай, время.
       Липястик, тоскливо вздохнув, свалил из офиса. Верка, покрутив задницей, бухнулась за стол справа, повернулась к Вадику.
      - Чё, Жовтовский, зажгём?
      - Ты не спрашивай, ты входи, - Вадик повернул её обратно к монитору. - Адреса на бумажке, аккаунты и пароли там же.
      - Ой-ой-ой, учи учёную!
       Верка застучала пальцами по клавиатуре, сверяясь с листком под рукой и лишь мельком вглядываясь в экран.
      - Там новостные и форумы теперь отдельно.
      - Я вижу. Чё, как обычно? - Верка потянулась, и её грудь, обтянутая красной кружевной тканью, соблазнительно выпрыгнула перед Вадиком из блузки.
       Он сглотнул.
      - Ну, да. Чем бессмысленнее и злее, тем лучше. Куратор, помнишь, бухтел...
      - Да помню. Поехали!
       Верка разместила окна сайтов каскадом и заскакала с одного на другой, оставляя короткие комментарии. "Раша - параша" - под новостью, что в России откладывается пуск в строй фрегатов усовершенствованной серии. "Так вам и надо, козлам!" - под заметкой о засухе в пяти регионах. Пожары - "Горите вы в аду!". Аварии на трассе - "Мочи сук!". Подорожание цен - "Это санкции, москали!".
       Печатала Верка быстро, хохотала над репликами в ответ, вежливых сразу посылала в пешее эротическое, любителей грубить макала в отсутствие аргументов. На губах ее заиграла тонкая улыбка, а взгляд сделался холодным и цепким.
       "Клево: потрошить вас на границе на бабло и ссаживать с поездов!". "Колорада - в землю или в банку!". "Крымчан - на органы!".
      - Супер!
       Находясь рядом, Вадик и сам почувствовал азарт, почувствовал, как Россия, нависшая над Украиной, подаётся назад от Веркиных слов, испуганно съёживается, слабеет, отпихивается ложноножками. Ещё, ещё, ещё!
       Сука, даже дышится свободнее!
      Липястик, притаранивший бутыль, оказался как нельзя кстати. Внутри у Вадика аж зудело! По сусалам москалей! По сусалам! Самому Путину новостью - по зубам! Пусть икает.
      - Ромыч, мля!
      - Чё? А кофе?! - Липястик потряс в воздухе кофейной банкой.
       Вадику захотелось его ударить.
      Ну, кацап! Кацап! Стопроцентный! И ещё еврей! Двухсотпроцентный! Он, точно, сука, он специально гадил в сортиры на втором и на третьем!
      - Ромыч, ты дождёшься!
      - Но я без кофе неработоспособен, - заныл Липястик. - И хо-олодно!
      - А без ручки, а без ножки?
      - Достали, блин! - крикнула Верка. - Мешаете!
      - О, я смотрю, рабочий процесс в разгаре, - вваливаясь в офис, выдохнул Борисчук, толстый, мордатый, в свитере под горло. - Опять молодых строишь, Жовтовский?
      - Имею право! - насупился Вадик.
      - Себя ты имеешь, - беззлобно отозвался Борисчук.
       Верка прыснула.
      - Ты это... - покраснев, заговорил Вадик. - Садись и готовь материалы.
      - У меня агрегатор стоит, - сказал Борисчук. - Все с новостных лент сам тянет. Автоматика, Жовтовский.
       Проходя мимо Липястика, ложкой размешивающего кофе, он хмыкнул и ткнул того пальцем в бок. Липястик тут же дернулся:
      - Андрей Сергеевич!
      - Зови меня Андрiй Сергійович, так правильно, - сказал Борисчук. - И морду вымой, там пятно синее.
      - Так вы же позавчера сами...
      - Что сам?
      - Сами мне пальцем... Сказали, всех наших пометить надо. Сказали, что не помеченные будут считаться врагами Украины.
       Борисчук воззрился на Липястика.
      - Так я, наверное, пьяный был, чудо ты кудрявое! Мне в подпитии чего только не кажется. Здесь я с нашим президентом в одном строю.
      - Борисчук! - голос Вадика сорвался на крик.
      - Жовтовский, я - могила! - приложил ладонь к груди Борисчук и выпучил глаза. - Только кофе налью - и за стол.
       Без зазрения совести он стянул кружку у отвернувшегося Липястика и, задевая столешницы, поплыл по узкому проходу.
      - Андре... Андрiй Сергійович! - простонала в его широкую спину обворованная жертва.
      - Учись, Рома, - Борисчук сел на свое место, - все украинство на этом держится. На этом и на беспримерной храбрости.
       Он отхлебнул из кружки и сморщился.
      - А сахар где?
      - Нету сахара вам! - крикнул обидевшийся Липястик, роясь в шкафчике в поисках еще одной кружки.
      - Ромыч, блин! - подпрыгнул Вадик. - Я жду!
      - Кстати, - как бы между прочим произнес Борисчук, уткнувшись в монитор и водя по столу "мышкой", - не при дамах будет сказано, но на первом этаже с сортирами начался тот же процесс, что и на вышеимеющихся.
      - А то я не знаю! - хохотнула Верка.
      - Может, охрана? - поделился версией Вадик. - Кто-то из "Правого сектора" - сепар.
      - Жопы все время разные.
      - Чего?
      - Поверь мне на слово, - сказал Борисчук. - Гадит не один, а два, а то и три человека. Целенаправленно.
      - Так нас в здании всего девять человек.
      - Вот и думай, Жовтовский. Чьи-то жопы нам совсем не товарищи. Вернее, жопы некоторых товарищей только выглядят украинскими.
      - Все, я - все.
       Липястик пришаркал с кружкой и, сев, под уничтожающим взглядом Вадика торопливо вызвал на монитор несколько новых окон: сайт, вэб-редактор, почтовая программа.
       Сайт, который они вели, назывался "Новины Украины".
      За семьдесят тысяч посещений в день. За две сотни комментариев под каждой заметкой. Не хило, в общем.
      - Вера, как там у тебя? - спросил Вадик, нависая над Липястиком.
      - "Русские - рабы", "Путин - слил", - отчиталась Верка.
      - Борисчук?
      - Новости скинул, ссылки прикрутил, сейчас еще демотиватор пришлю, - сказал Борисчук. - Сегодня много сыплет.
      - Замечательно!
       Вадик чувствовал, как в нем медленно, но неукротимо пробуждается всемогущество, как внутри вибрирует сила казнить, как поднимается и захлестывает с макушкой выраженное в нем величие Украины.
      - Что там, Ромыч?
      - Решением Совета Европейского Союза решено продлить санкции, - начал читать Липястик, - до 31 декабря шестнадцатого года...
      - Супер! - сказал Вадик и под щелканье клавиш справа и слева, вдохновившись, продолжил: - Значит, набирай! Европейский Союз в знак солидарности с позицией президента Украины продлил проклятым москалям санкции! Это ответ на незаконную оккупацию Крыма и Донбасса, это признание демократической свободы и правоты украинского народа, борющегося против террористических орд, прикрывающихся выбором народа и мирными жителями. Санкции означают, что никаких поблажек российским упырям не будет! Пусть дохнут с голоду! Пусть погибают! Мы еще споем с вами "Ще не вмерла..." на развалинах Кремля! Все!
      - Эмоционально, - прокомментировал Борисчук. - Умеешь, Жовтовский.
      - А то! - Вадик похлопал ладонями. - Не расслабляемся! Дальше!
       Волна вдохновения подхватила его.
      - Вот, - сказал Липястик. - "Эксперты комиссии ОБСЕ зарегистрировали около десятка новых обстрелов окраин Донецка, Горловки и прилегающих сел из оружия калибром свыше ста миллиметров".
      - Пиши! - приказал Вадик.
       С его лица можно, наверное, было лепить скульптурный портрет. Оно раскраснелось, оно задышало священным гневом обличителя и борца.
       Глаза! Губы! Тяжелая складка на лбу!
      - Террористы в неистребимом желании обвинить Украину в геноциде мирных жителей, а также вызвать вмешательство российских орд продолжают с фанатичным упорством обстреливать территории собственных городов, не задумываясь о том, что страдают их же собственные жены и дети. Все цивилизованное мировое сообщество уже давно раскусило эту людоедскую тактику и не верит ни одному возгласу о том, что обстрелы осуществляют доблестные вооруженные силы и национальная гвардия Украины, но сепаратисты, пользуясь поддержкой одержимых кремлевских упырей, не собираются останавливаться. Чем больше трупов, тем громче они взывают к Европе и США, обвиняя Украину в антигуманизме и пренебрежении к правам человека. Но не дождутся! Комиссия ОБСЕ видит все!
      - Ф-фу! - выдохнул Липястик, отстучав по клавишам. - Разместил.
       Вадик наклонился и просмотрел текст на мониторе.
      - Ага, молоток. Вера?
      - Резвлюсь на сайте молодых мамочек, - отозвалась девушка. - Предлагаю меню из жареных сепаратят.
      - Ха-ха, жгешь! - Вадик поднял голову. - Борисчук, тебе как?
      - Геббельс бы тебя лайкнул, - сказал Борисчук.
      - А че? И классно!
       Вадик схватил Липястикову кружку.
      - Э-э-э! - закричал Липястик.
      - Я только горло промочу, - уверил его Вадик, сделал несколько больших глотков и оставил подчиненному совсем на донце.
      - Комментарии пошли, - объявил Борисчук.
      - Подключись, помодерируй, - сказал Вадик. - Все "ватные" комменты в топку, как всегда.
      - Ну, один-два может пропущу, для большего накала.
      - Ромыч, не спим! - Вадик похлопал Липястика по плечу. - Что там следующее?
      - Снова поймали российских солдат.
      - Это тема! А конкретнее?
      - Двое перешли границу, их сразу СБУ повязало.
      - Хо-хо! Тут не одна, тут две новости!
      - Жовтовский, ты не перестаешь меня удивлять, - меланхолично отозвался Борисчук. - Новость-то так себе.
      - Не важно, - сказал Вадик. - Мы на войне. На информационном фронте. Я верю, и другие поверят. Наши новости серьезные агенства репостят!
      - Тут не свихнуться бы, - вздохнул Борисчук.
      - Слушай, Андрей Сергеевич! - разозлился Вадик. - Пайку жрешь? От армии косишь? СБУ за пиписку не теребит? Ну!
      - Яволь, Жовтовский. Я так, накатило что-то, через неделю проблема погадить в здании встанет в полный рост, а предательская задница будет ходить между нас и мерзко хихикать.
       Липястик прыснул.
      - Русские должны платить и каяться, - сказала Верка.
      - Чего? - спросил Вадик. - А-а, это ты на форуме отвечаешь.
      - Ага. Меня тут пытаются переубедить, вежливые все такие. Даже жалко хамить.
      - Зайди на армейский сайт, - посоветовал Борисчук.
      - Так, Ромыч, готов? - потискал спинку кресла Вадик.
      - Давно, - сказал Липястик.
      - Пиши! Солдаты бегут из российской армии! Перешедшие границу и отдавшиеся в руки специальных служб рядовые заявили, что их не кормят уже вторую неделю, а гноят на полигонах. В головах не только срочников, но и контрактников зреет марш на Москву. Кроме того, из семей к ним приходят письма, что на "гражданке" многим не хватает еды.
      - Ежей, - сказал Борисчук.
      - Завянь. Еды, - сказал Вадик. - Сбил, блин! Да! Люди спасаются подсобным хозяйством. Все основные продукты выдаются по карточкам. По городам и деревням ходят зондеркоманды и изымают излишки продовольствия.
      - Какие зондеркоманды, Жовтовский? - спросил Борисчук.
      - Не мешай!
       О, Вадик просто видел эту апокалиптическую картинку! Да: солдаты в противогазах с красными нашивками на рукавах, захлебывающиеся лаем овчарки, российский триколор на черных, будто лакированных фургонах и мутные подворотни, из которых на снег выкидывают изъятый коричнево-рыжий хлеб. А рядом плачет девочка...
       Вадика даже передернуло от возникшего в голове видения.
      - Погибших от голодной смерти закапывают в землю бульдозерами. Работают также передвижные крематории, в которых сжигают еще живых, но ослабевших людей. Кремлевский режим держится из последних сил!
      - Готово! - сказал Липястик.
      - Пиши вторую! - Вадик остекленевшим взглядом пронзил пустоту над монитором. - Российские солдаты, задержанные СБУ, по последним данным пытались продать свое оружие за чугунок вареной картошки. Добрые сельчане, как всякие хлебосольные украинцы, накормили россиян от пуза и даже дали с собой в СБУ сала и хлеба. Позже солдаты признались, что никак не ожидали такого приема, потому что по кремлевскому телевидению показывают лишь наспех сделанные агитки о нацистах на майдане и уголовниках, записавшихся в батальоны территориальной обороны. Парни сказали, что никогда больше не пойдут воевать против Украины. Путин, конечно же, сразу отказался от них!
      - Есть! - Липястик, задрав голову, посмотрел на Вадика лихорадочно блестящими глазами. - А еще будет?
      - Ромыч, мы же ух! - сказал Вадик. - Крым, отказавшийся от украинской воды и продуктов, вымирает. Немногочисленные туристы везут с собой бутыли и лапшу быстрого приготовления. В городах извели собак.
      - Блин, даже жрать захотелось, - сказал Борисчук. - Жовтовский, завязывай с продовольственной тематикой.
      - Ладно, перерыв, - сказал Вадик. - Сам жрать хочу.
      - Липястик, - сказал Борисчук, - дуй за дошираком.
      - А почему опять я? - вздернулся Липястик.
      - Потому что ты, - поддержал Борисчука Вадик.
      - Вчера тоже я!
      - Бывает, - пожал плечами Вадик.
      - Ромочка, ну сходи, пожалуйста, - попросила Верка. - Ты один среди них мужик. А я тебя потом поцелую!
      - Ага, знаю я, - проворчал Липястик, но поднялся. - Только в губы! Понятно? И с языком! По-французски!
      - Куда скажешь!
       Липястик покраснел.
      - Так что, доширак брать?
      - И нарезку посвежее.
      - Не, - сказал Борисчук, - нарезку не бери, у нее сроки вышли. Консерву бери, огурцы или помидоры...
       Потом они разламывали доширачные брикеты и заливали их кипятком. Дух пальмового масла и еще какой-то химии взмывал к потолку и впитывался в стены.
       Верка хрустела огурцами и рожала одну реплику за другой:
      - Горите в сепарском аду! Россияния - страна алканавтов! Сопливая "вата"! Прощай, немытая Россия!
       Обманутый с поцелуем Липястик хмуро наматывал на вилку белые завитки лапши. Борисчук шумно хлебал рассол из банки.
      - Нет, москалям нас не победить, - сказал Вадик, облизывая пальцы. - Мы, украинцы, непобедимы. Пусть Крым, пусть Донбасс, это все временно. Мы возродимся, мы восстанем, как живые мертвецы.
      - У нас даже гимн мертвецкий, - кивнул Борисчук.
      - Мы хитрые, - сказал Вадик. - У нас все есть, кроме газа. Европа за нас, Штаты за нас, весь мир за нас. У нас технологии, мы на коленке можем авианосец построить, ребята о таких вещах рассказывают - закачаешься. Электричество - из воздуха, три киловатта тепла из одного киловатта электричества, биотопливо, супертанки, люди-киборги. На нас только Россия давит, не дает нам развиться.
      - Она же на издыхании, - хмыкнув, сказал Борисчук.
      - Да, - кивнул Вадик, - но для Путина укрощение нас, укрощение Украины - гарантия его нахождения у власти. Вот он и навалился, бросает в бой бронетанковые дивизии, спецназ, кадыровцев, последние войсковые резервы, "Газпром" свой ручной. Но мы выстоим! Нам помогут, мы, как форпост в борьбе с Кремлем, очень ценны, нашу энергию только направь, и мы в лепешку разобьемся, уши себе отморозим, но врагу нагадим!
       Подув, он втянул в себя курящуюся парком доширачину.
      - Потом - что Россия без нас? Ничто! Мы же ее отстроили и в тридцатые, и в пятидесятые, несмотря на голодомор и репрессии. Мы россиянам войну выиграли! Мы даже Устав ООН подписывали! Украина! Мы им все! Кормили, одевали, технологии - на, мясо - на, хлеб, химию, уголек, между прочим, донецкий. Космос! Да, космос, наш Южмаш. Оборона, ракеты, турбины, броня, ну, все! И такая благотворительность только от широты души нашей шла. От благородства. А они?
      - Суки, - сказал Борисчук.
      - Именно, - Вадик расправился с остатками лапши, закусил огурцом и встал. - Я курить. Вера, ты как?
      - Пас, - сказала Верка.
      - Ну и ладно.
       Вадик обиделся и с независимым видом вышел в коридор. Сунул сигарету в рот. Мерцающая лампа дневного света била по глазам.
       Вадик зашаркал к окну у сортира, где утром курил Леха Кравченко.
      Из комнаты, где обосновалась охрана из "Правого сектора", тянуло какой-то шмалью. Слышалась приглушенная дверью музыка.
       Стекло хрустнуло под ногой. Вадик отбил шприц к стене, испытав мгновенный укол страха, что игла шприца могла проткнуть кед.
       Остановившись у окна, он сдвинул лист фанеры, закрывающий стекло, дотянулся до форточки, отщелкнул клювик задвижки. Мокрый осенний воздух дохнул ему в лицо.
       Вадик зажмурился.
      Да, подумалось ему, да, Украина возродится. Она уже возродилась. Она - это мы. А мы видим однозначно - нет преград украинской мысли. В каждой новости, в каждом комментарии...
       Ослепительный, волнующий образ Украины возник перед ним. Женский силуэт с формами, похожими на Веркины, пророс в небо шпилями высоток, ощетинился стволами танков. Рубашка с синим узором. Юбка - пшеничная нива. Лицо слегка чумазое от дыма жженых покрышек. В одной руке - бита, в другой - кусок газовой трубы с вентилем. На правом плече - красно-черная повязка, на левом - тату со звездочками Евросоюза.
       Прекрасная Украина.
      Все ей подвластно. Парит она над миром, и весь мир с надеждой заглядывает ей в рот, спрашивает ее мнения.
       А внизу копошатся путины, лезут вверх по ногам, по юбке, все пытаются дотянуться, усовестить, зомбировать, тычут иглами телебашен. Безобразная, дряхлая, сжавшаяся в комок старуха Россия, с которой путины перебегают, как блохи, держится рядом, вцепилась когтями в ступню, не отпускает, дышит газом.
       Но недолго ей дышать!
      Тряхнет Украина ногой, добавит битой, треснет старуха по шву, по позвоночнику, распадаясь на демократические куски...
      - Сынок!
       К стеклу с улицы прижалось женское лицо, морщинистое, с запавшим ртом и слезящимися глазами. Дрянной платок обжимал седеющую голову.
      - Чего? - спросил Вадик.
      - Хлебца, - женщина просительно подняла сложенную ковшичком ладонь, - хлебца бы мени, сынок.
       Образ Украины в Вадиковом мозгу дал трещину. И чтобы трещина не разрослась, не расколола видение, Вадик, надсаживаясь, закричал:
      - Нет у меня ничего, подстилка ты кремлевская!
       Бум-м!
      Он с хрустом вернул фанеру на место. Древесное полотно, гнилой сучок закрыли женщину, и чем дальше удалялся от окна Вадик, тем ослепительней и ярче, обретая фактуру, снова сияла Украина в его голове, тучнела, подминала под себя мир, становилась непобедимой, могучей, необъятной.
       Правда, к образу примешивался не слишком изящный, идущий от сортира запах, но это можно было перетерпеть.

Кокоулин Андрей Алексеевич
Украинские хроники. Новины

0


Вы здесь » Творческое сообщество ФЗ » Литература » Свежие креативы


создать свой форум бесплатно