Ты дома

Творческое сообщество ФЗ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Творческое сообщество ФЗ » Литература » Стихи, которые нам запомнились


Стихи, которые нам запомнились

Сообщений 1 страница 30 из 71

1

Здесь выкладываем чужие стихи, которые оказались нам близки, тронули душу и т.п.

Пророк

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, —
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.

Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.

Моих ушей коснулся он, —
И их наполнил шум и звон:

И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.

И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,

И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.

И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.

Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:

«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».

© А.С. Пушкин

0

2

Я тихо рядом посижу,
Хочу я радости, без боли.
Тебе я сердцем расскажу,
О ветре буйном в чистом поле.

Нема стальная гладь реки,
И не штормит цунами море.
Как дотянуться до руки,
Отбросив всех печалей горе.

Мы молча слушаем рассвет,
Вчера мы слушали закаты,
Ведь мы знакомы сотни лет,
И понимали всё когда-то.

Мы достучимся до души,
И сердце нежно защебечет,
Себя послушаем в тиши,
Молчание ведь тоже лечит.

(c) Мила Московская

0

3

Первый раз "наткнулась" на него в классе восьмом и сразу же выучила..
ЛЮБОВЬ МЕРТВЕЦА
Пускай холодною землею
Засыпан я,
О друг! всегда, везде с тобою
Душа моя.
Любви безумного томленья
Жилец могил,
В стране покоя и забвенья
Я не забыл.
Без страха в час последней муки
Покинув свет,
Отрады ждал я от разлуки -
Разлуки нет.
Я видел прелесть бестелесных
И тосковал,
Что образ твой в чертах небесных
Не узнавал.
Что мне сиянье божьей власти!
И рай святой?
Я перенес земные страсти
Туда с собой!
Ласкаю я мечту родную
Везде одну;
Желаю, плачу и ревную,
Как в старину.
Коснется ль чуждое дыханье
Твоих ланит,
Душа моя в немом страданье
Вся задрожит.
Случится ль, шепчешь, засыпая,
Ты о другом,
Твои слова текут, пылая,
По мне огнем.
Ты не должна любить другого,
Нет, не должна!
Ты с мертвецом святыней слова
Обручена!
Увы, твой страх, твои моленья,
К чему оне?
Ты знаешь, мира и забвенья
Не надо мне.

Лермонтов Михаил

0

4

Запретный Плод

Давно то было, отжили древа
И корни много раз отдали сок.
Меняли берега свои моря,
В прах, превращая камень и песок.

Вставали горы, разрезая плоть.
Земля горела, воды вновь тушили
Пожар бессмысленный, по сути, и по силе,
И не лилась еще на свете кровь.

Жизнь, зарождаясь, тут же умирала,
Святого духа ей недоставало.
В огонь пожарищ, в глубину морей,
В развалы гор, в расщелины камней

Она стекала вместе с бурой лавой.

На это все смотрел Господь без слез,
Но миг настал, и Он восстал из грез,
Раздвинув небо властными руками,
Прижавшись к водам алыми губами,

В них жизнь вдохнул, и тут потоки гроз

Направили к земле лихие стрелы,
В неё вонзились тотчас. Ожило,
Поплыло, залетело, заползло,
Шипя, крича, ревя остервенело…

Так путь страданий начала земля
Среди безвестного полёта во вселенной.
И появилась плоть, и стала тленной
Эта плоть, а вместе с ней Она – Земля,

Которая, зерно в себя приняв,
Дав влагу корням, свет вдохнув в глаза
Взрастила зло, поправ права добра.

Спал дьявол долгие века,
Но час пришел – взошла луна,
Расправив черных два крыла,
Опять его позвала тьма.

Но вышел он средь бела дня,

Решив нарушить свой обет:
И в день, и в ночь оставить след
Своих деяний отравных,
Чтоб сеять смерть среди живых.

Чтоб сеять зло, когда легко
Холодный ужас на тепло,
На радость горе, плач на смех,
Любовь святую в тяжкий грех.
На братство – ужасы войны…
Он с этим вышел из скалы.

И озирая небеса,
Поднялся тению орла,
И по спирали закружил
Над дымом праведных равнин.

Крылом рассеяв черный дым,
Он не увидел жизнь под ним:
Ни древ зеленых, ни озер,
Ни речек, вьющихся из гор.

Не видно зелени полей
И изумрудный шлейф морей
Не восхищал его очей.

Что ж он узрел из-под крыла? –
Угасла жизнь, одна земля,
Испепеленная войной
Пред ним предстала неживой.

Готов он вновь извергнуть зло,
Но только, право, для кого?
Но для кого, вот в чем вопрос?
Когда шипы не колют роз,
Теряет смысл запретный плод,
Никто его уж не сорвет.

И стало тяжко вдруг ему.

Почто он Бога не просил,
Чтоб Он то зло остановил,
Чтоб Он задумался, зачем
Его сослал на эту земь.

И в диком сне не разбудил,
Восстановив равнение сил,
Равнение зла среди добра,
И чтобы жизнь средь них цвела.

Добро и зло – извечный мир.
Добро проснется – зла ликсир,
Как будто селевый поток,
Живое в мрак сбивает с ног.

И есть возможность от добра,
Остановить потоки зла.
Подумал дьявол: «Если б Бог
Случайно тоже занемог,

И захлестнуло бы добро
Обитель всю и враз светло
Возникло б над и под землей,
Как Он бы сладил с добротой?»

И вскинул руки чернь небес:
«О, Дух Всевышний, я – твой бес.
Не дай погибнуть, дай добра,
Чтоб зло я сеял до утра,
А ты б своею добротой
Весь день терзал меня… собой».

Разверзлись облака над ним
И Господ Бог предстал пред ним.

«А-а, черный ангел, ты ли это,
Который ненавидел света,
Который зелием своим
Сгубил крещенный Мною мир?

Ступай же с Богом, ты прощен,
Но лик твой темный обречен
На одиночество во тьме,
Так покорись своей судьбе!

Мою ошибку много лет
Ты исправлял, терзая свет
И преуспел: умолк пиит,
Среди руин их дух молчит».

«Постой! О чем Ты, Мой Творец?
Ты тайну знаешь всех сердец.
Предназначение мое
Злом восхвалять твое добро!

Я спал, бездействовал, мечтал,
А под Тобою люд страдал.
Молитвы к небу обратя,
Они все верили в Тебя.

А Ты сгубил их, все и вся,
И все творения Твои
В могильные холма легли.

Иль Ты признаешь то, что я
Сильнее во стократ Тебя,
Коль без меня мое же зло
По всему миру проросло
И уничтожило тот мир,
Где Ты над всеми был кумир»?

«Постой, - и поднял руки Бог, -
Ты разобраться Мне помог
Как уничтожить корни зла.
Ты спал, а Я сидел сложа

Свои деяния и смотрел
Как полчища летали стрел
Как взрывы сотрясали земь,
Все уничтожилось. Затем

Я понял, коль мертва земля
Не будут жизни корнем зла.
И Я был прав – ты сам пришел,
Просить Меня ты снизошел

В мольбе ко Мне, чтобы опять
Я вновь вернул былую стать,
Где б мог ты вновь развеять зло
И тешится плодам его».

Господь умолк, спустилась ночь.
Взмахнув крылами, сгинув прочь
Не в черный каменный удел
Опальный ангел полетел.

Поднявшись ввысь до самых звезд,
Он, крылья, сложив, произнес:
«О, если б смерть меня взяла,
Но сам я Смерть, а Смерть жива.

Что делать мне? Нельзя пропасть
Нельзя исчезнуть – Бога власть
Над злом витая, не дает
Последний совершить полет».

Выл ураган, под хруст костей,
Из горла с шумом слизь камней,
Чернее ночи кровь ушла
И белым цветом два крыла

Окрасились во тьме ночной,
Его подняли над собой
И вознесли на небеса,
В обитель Высшего Творца.

И окрест мир бы был досель,
И без лесов и без морей.
И не вернулось б никогда
На круги все опять своя,

Но Высший Разум вновь устал
Смотреть с небес в бесплодность вод.
И вновь он ангела прогнал
И жизнь вдохнул в запретный плод.

© Алексей Страйк

0

5

Мы ненавидим, но целуем.
Мы не стремимся, но живем.
Мы позволяем не желая,
Мы проклинаем, но берем.

Мы говорим и забываем
О том, что любим, вечно лжем.
Мы безразлично созерцаем,
На искры глаз не отвечаем,
Мы грубо чувствами играем
И не жалеем ни о чем.

Мечтаем быть с любимым рядом
И забываем мы о том,
Что любим тех, кто нас не любит,
Что губим тех, кто в нас влюблен.

0

6

Марианна Заигралина

Весенняя фантазия

Так этот воздух, напоенный влагой,
Сегодня свеж, так осязаем, густ,
Что каждый дом, фонарь и каждый куст
Всей грудью пьют его хмельную брагу.

И, вот, столбы, покачиваясь в такт,
Запели гимн хвалебный проводами,
О том, как был, утерянный с годами,
Им возвращен с деревьями контакт.

Теперь уже не провода гудят,
Разрушены бетонные опоры,
В могучих кронах стаи птиц галдят
И вглубь уходят стержневые корни!

Растаял вмиг оцепененья плен,
Все солнечным дыханием согрето…
Вот так бы мне, пусть через сотни лет,
Вернуться снова в Мир Тепла и Света!

0

7

Предчувствие весны

У весны особые черты
И очарованье в каждом дне
В тонкой дымке горные хребты,
Может, сверху им весна видней?

Опьянен небес голубизной,
Грезит лес в объятьях снежных шуб,
А река свой панцирь ледяной
Потихоньку пробует на зуб.

Скоро отряхнет забытье лес,
Хрустнет на реке усталый лед,
Листик в почке, набирая вес,
Клювиком плененье разорвет!

С расстоянья в тридевять земель
Хлынет к дому половодье птиц,
Замурлычет песенку капель,
Чуть дрожа сосульками ресниц.

И забьется сердце в такт весне,
Гулко нарушая тишину,
А на сопке дальней то ли снег,
То ли облачко присело отдохнуть…

О тебе я помню, так и знай,
Хоть почти не верю чудесам,
В шапке белой дремлет Таганай,
Ближе всех он, все же, к небесам…

0

8

МУЗЫКА НОЧЕЙ

АКТ I, СЦЕНА 5

ПО ТУ СТОРОНУ ОЗЕРА

Логово ПРИЗРАКА. Свечи на первом плане поднимаются из озера, открывая исполинские канделябры,
грациозно вырисовывающиеся в пространстве. Лодка превращается в постель.
ПРИЗРАК сидит за огромным органом и аккомпанирует самому себе.

ПРИЗРАК: Я дал тебе
сладкой музыки пышный трон…
в королевстве, где всеми и всем правят музы…
музы…
Ты здесь, со мной,
чтобы сбылся твой тайный сон…
В тот же миг, как услышал тебя,
понял я, что уже не смогу без тебя,
как без музы…
без музы…
(Сменив настроение.)

Ночью ярче, чище ощущенья…
Будит мрак твое воображенье…
Разум умолкает,
мир чувствам уступая…

Тихо, нежно ночь раскрыла очи –
слушай, чувствуй нежный трепет ночи…
Отвернись от дня,
от кричащего огня,
от холодных и бесчувственных лучей –
замри и слушай Музыку Ночей…

Засыпай и отдайся этим темным снам –
позабудь всё, что знала до сих пор!
Засыпай – дай своей душе простор!
Ты поймешь – не жила ты до сих пор…

Мягко, плавно музыка закружит…
Вникни, внемли – круг ее всё уже…
Разум свой открой –
пусть кружит фантазий рой
в этом мраке: ты же знаешь – ты слабей
густого мрака Музыки Ночей…

Пусть твой разум познает странный новый мир –
лишь забудь мир, что знала до сих пор!
Пусть твой дух в путь отправится смелей –
ты лишь так могла бы стать моей…

Падай, плавай в сладком опьяненьи!
Тронь же, верь же этим ощущеньям!
Пусть начнется сон,
пусть тебя повергнет он
силой музыки – теперь ты знаешь, чьей, –
пьянящей силой Музыки Ночей…

За время арии КРИСТИН несколько раз ощущает холод прикосновений ПРИЗРАКА, и ее собственные пальцы храбреют настолько, что она касается его маски и гладит ее – не пытаясь сорвать. ПРИЗРАК ведет КРИ-СТИН к большому зеркалу и срывает с него пыльное покрывало. В зеркале появляется изображение КРИСТИН – прекрасная восковая кукла в свадебном платье. КРИСТИН медленно движется к манекену.
Внезапно кукла вскидывает руки и протягивает сквозь зеркало к ней. КРИСТИН падает в обморок.
ПРИЗРАК подхватывает ее и относит на постель, где заботливо укладывает.

ПРИЗРАК: Без тебя не петь душе моей –
вдохнови же Музыку Ночей…

0

9

АКТ I, СЦЕНА 10

КРЫША ОПЕРНОГО ТЕАТРА

КРИСТИН: Я там была –
в мире, где тьма и ночь царят…
В мире, где дневной свет растворился во мраке…
мраке…

Я видела!
Как теперь мне забыть тот взгляд?
Как теперь мне спастись от лица?
От уродливой маски скорей, чем лица, –
в этом мраке…
мраке…

(Словно в трансе, затем всё более и более экстатично.)

Но тот голос открыл мне странный сладкий звук…
Эта ночь стала музыки полна…
Эта музыка мне дала простор!
Не слыхала такого до тех пор…

РАУЛЬ: То был сон – и окончен разговор…

КРИСТИН: Но этих глаз
был печали полон взор…
В глуби тех глаз –
и мольба, и злой укор…

Отредактировано Lex (28-05-2009 23:13:14)

0

10

Когда-нибудь, когда устанет зло
Насиловать тебя, едва живую,
И на твое иссохшее чело
Господь слезу уронит дождевую,
Ты выпрямишь свой перебитый стан,
Как прежде, ощутишь себя мессией
И расцветешь на зависть всем врагам,
Несчастная Великая Россия.

                                        С.Маршков

0

11

Игорь Кобзев

Счастливая

Седая, некрасивая,
Усталая на вид,
«Какая я счастливая!» —
Она мне говорит...

И вправду, так и светятся
Два солнца из-под век.
Дивлюсь. Не часто встретится
Счастливый человек!

— В чём счастье? — шепчет тихая.
Вишь, робкой я слыла,
Трудилась век ткачихою,
Богатств не наткала.

А тут всех наших суженых
Война взяла к себе.
Вот и жила без мужа я,
Не радуясь судьбе...

Ну ладно, Что же делать-то?
Чем скрасить маету?
Взяла в детдоме деточку,
Чужую сироту.

Была девчонка хилая,
Как смерть, господь прости!
А нонь — какая милая!
Аж глаз не отвести!

Ну, стало быть, мы с дочкою
Живём себе ладком...
Как вдруг велят мне: срочно, мол,
Явиться в исполком!

И вон какую весточку
Нежданно слышу я:
Поздравь свою, мол, девочку —
Нашлась её семья!

Всем свидеться не терпится.
Но ты — вторая мать —
Скажи: согласна встретиться,
Согласна ль их принять?

О господи! Согласна ли?
Бог видит: я не прочь!
Ведь вон какой прекрасною
Я им взрастила дочь!

«Нет, мать с отцом схоронены
В год боевой страды.
Сестрёнку ищут с родины
Три брата, три сестры».

И тут они, молодчики,
Нагрянули в мой дом:
Учительницы, лётчики,
Ветврач да агроном.

Все ласковые самые.
Добрее не сыскать:
Уж с первой встречи «мамою»
Меня все стали звать!

Теперь скучать мне некогда:
То, глядь, подарки шлют,
То сами в праздник съедутся,
То в гости призовут.

Тут доля сиротливая
До гроба не грозит.
«Какая я счастливая!» —
Она мне говорит...

В восемнадцать лет

В тихий час цветения акаций,
На пороге счастья и весны,
Девушкам, которым восемнадцать,
Снятся удивительные сны.

Всем им снится город лучезарный,
Ярким блеском залитый дворец,
И вокруг — восторг и благодарность
К их ногам поверженных сердец.

В снах они — владычицы экрана,
Лебеди, скользящие в лучах;
Ледоколы водят сквозь туманы,
Раненых выносят на плечах...

Девушки! Они умеют верить
В золотые восемнадцать лет,
Будто им дано по меньшей мере
В жизни осчастливить целый свет!

Потому они так ходят прямо,
Гордо, независимо глядят
И своим незнаменитым мамам
Иногда немножечко дерзят.

Отредактировано Вероника (16-06-2010 11:25:03)

0

12

Прочёл этот стих в своём цитатнике и какое-то оцепенение охватило, а потом пошла дрожь от самого сердца. Очень горько читать такие строки и понимать, что они во многом, если не во всём про тебя.

Мы ненавидим, но целуем.
Мы не стремимся, но живем.
Мы позволяем не желая,
Мы проклинаем, но берем.

Мы говорим и забываем
О том, что любим, вечно лжем.
Мы безразлично созерцаем,
На искры глаз не отвечаем,
Мы грубо чувствами играем
И не жалеем ни о чем.

Мечтаем быть с любимым рядом
И забываем мы о том,
Что любим тех, кто нас не любит,
Что губим тех, кто в нас влюблен.

0

13

Одиночеству имя...

Одиночеству этому имя - зима и город.
Застывает на пальцах, твоими же бьет каблуками -
Забивает в асфальт стопроцентный и вычурный холод,
Словно ты обнажен, а тебя закидали снежками.

Совершенно, прозрачно. Казалось бы, только дотронься, -
Разлетится на части, сама помолчишь в изумлении -
Что же было тогда? И за что извиняешься, солнце,
Звучно бьешься о пол, не щадя кулаков и коленей?

Одиночеству этому имя - дорога и ветер.
Зимней сказки полотна прекрасны, но больно мозолят.
Надоело искать и бродить с фонарями по свету -
Мол, такая одна - кто найдет и потом узаконит.

Не нашли, не нашлись. Одиночеству имя - ступени.
Гордо, в полном безмолвии, чтоб не сгибалась спина.
Отряхнуть, отряхнуться. Замазать зеленкой колени.
А на деле - ключи. Поворот. И опять тишина.

Одиночеству имя - диван. Примитивное имя.
И бокал или чашка в руке, как-то стало плевать.
Греть обивку его, чтобы даже желанья застыли.
А потом - пять шагов - и ему уже имя - кровать.

Странный вкус пустоты, звон которой срывался на хохот.
Она цепкий репейник, куда от нее не иди.

Не беги, не ползи. Одиночеству имя - город.
Белый город, в котором его никогда не найти.

(с) Gata

0

14

Cтихи актрисы Марины Дюжевой

*
Ну и прекрасно! И - наплевать!
Девочкой - я б никогда не простила.
Девушкой - я бы за все отомстила!
Женщиной - я научилась прощать...
Ну и прекрасно, и - наплевать!


*
Что снится женщине после аборта

Мне приснился плач ребёнка
Не чужого – своего,
Очень жалобный и тонкий
Голосок был у него.

Чем утешить, как баюкать?
Но в спросоночном бреду
Гладят, гладят мои руки
Черноту и пустоту...

Как он плакал! Так не плачут
Дети, видевшие свет.
Нет, наверное, горше плача
Тех, кого на свете нет.

0

15

Аля Кудряшова
А у нас декабрь, но вокруг по-вешнему
Сыро и горячо.
Я захожу домой и вешаю
Голову на крючок.

Чайник вскипает, на окнах вязью
Странные письмена.
Господи, если ты вдруг на связи, -
Как она без меня?

Господи, лучшее, что ты выдумал,
Сделано из ребра.
Выдуто, выверено и выдано,
Чай на губах мешается с выдохом
Теплого серебра.

Господи, дай ей пути лучистые,
Лучшие из твоих.
Если нам вдруг на двоих расчислено,
Я обойдусь, но чтоб ей по-честному
Счастья за нас двоих.

Чтобы она не видела черного
В розе твоих ветров.
Чтобы хоть раз забыла про чертово
Злое своё метро.

Чтоб миновали ее трущобы,
Изморозь, гарь и ил,
Чтобы играл Михаил и чтобы
Подыгрывал Гавриил.

Господи, я всё словами порчу,
Истина не в речах,
Весной, когда набухают почки,
Может быть, ты проверишь почту
И прочтешь белизну плеча,
И щека ее горяча
И она прикусывает цепочку,
Чтобы не закричать.

0

16

Тигр, тигр, жгучий страх,
Ты горишь в ночных лесах.
Чей бессмертный взор, любя,
Создал страшного тебя?

В небесах иль средь зыбей
Вспыхнул блеск твоих очей?
Как дерзал он так парить?
Кто посмел огонь схватить?

Кто скрутил и для чего
Нервы сердца твоего?
Чьею страшною рукой
Ты был выкован — такой?

Чей был молот, цепи чьи,
Чтоб скрепить мечты твои?
Кто взметнул твой быстрый взмах,
Ухватил смертельный страх?

В тот великий час, когда
Воззвала к звезде звезда,
В час, как небо всё зажглось
Влажным блеском звездных слёз,—

Он, создание любя,
Улыбнулся ль на тебя?
Тот же ль он тебя создал,
Кто рожденье агнцу дал?

© Уильям Блейк

* перевод Константина Бальмонта

0

17

Пришла зима, и все, кто мог лететь

покинули пустую рощу — прежде,

чем быстрый снег их перья смог задеть,

добавить что-то к легкой их одежде.

Раскраска — та ж, узор ничем не смят,

и пух не смят водой, в нее попавшей.

Они сокрылись, платья их шумят,

несясь вослед листве, пример подавшей.

Они исчезли, воздух их сокрыл,

и лес ночной сейчас им быстро дышит,

хоть сам почти не слышит шумных крыл;

они одни вверху друг друга слышат.

Они одни… и ветер вдаль, свистя,

верней — крича, холмов поверх лесистых,

швыряя вниз, толкая в грудь, крутя,

несет их всех — охапку тусклых листьев.

Раскрыты клювы, перья, пух летит,

опоры ищут крылья, перья твердой,

но пуще ветер в спины их свистит,

сверкает лист изнанкой красной, желтой.

Дуй, дуй, Борей, неси их дальше, прочь,

вонзайся в них стрелой бесплотной, колкой,

дуй, дуй, Борей, неси их вон из рощ,

то вверх, то вниз, толкай их, крылья комкай.

Дуй, дуй, Борей, неси их прочь во мгле,

щепи им клювы, лапки, что придется,

дуй, дуй, Борей, прижми их вниз, к земле,

узоры рви, прибавь с листвой им сходства.

Дуй, дуй, гони их прочь из этих мест,

дуй, дуй, кричи, свисти им вслед невнятно,

пусть круг, пятно сольются в ленту, в крест,

пусть искры, крест сольются в ленту, в пятна.

Дуй, дуй, пускай все станет в них другим,

пускай воззрится дрозд щеглиным взглядом,

пускай предстанет дятел вдруг таким,

каким был тот, кто вечно был с ним рядом.

Стволом? Листвой? Стволом. Нет-нет, листвой.

Пускай он сам за ней помчится следом.

Дуй, дуй, Борей, пускай под этот вой

сольется он с листвой не только цветом.

Пусть делит участь так, как кров делил,

пусть делит вплоть до снега, вплоть до смерти,

пускай кричит, чтоб Бог им дни продлил,

продлил листве — «с моими смерьте, смерьте».

Но тщетно, роща, тщетно, тщетно, лес,

не может слиться дом с жильцом, и вспышка

любви пройдет. Смотри, ведь он исчез.

А как же крик? Какой? Да тот. Ослышка.

Снег, снег летит, уж больше нет родства,

уж белых мух никто не клюнет слепо.

Что там чернеет? Птицы. Нет, листва,

листва к земле прижалась, смотрит в небо.

Не крылья это? Нет. Не клювы? Нет.

То листья, стебли, листья, стебли, листья,

лицом, изнанкой молча смотрят в свет,

нет, перьев нет, окраска волчья, лисья.

Снег, снег летит, со светом сумрак слит,

порыв последний тонкий ствол пинает,

лист кверху ликом бедный год сулит,

хоть сам того не знает, сам не знает.

Изнанкой кверху — грузный, полный год,

огромный колос — хлеб мышиный, птичий;

лицо к земле, не жди, не жди невзгод,

ищи в листве, ищи сейчас отличий.

Снег, снег летит, куда ты мчишься, мышь.

Уж поздно — снег, пора, чтоб все вы спали.

Зачем ерошишь копны, что шуршишь,

куда ты мчишь. Смотри, как листья пали.

Изнанкой кверху, ликом кверху, вниз,

не все ль одно — они простерлись ниц,

возврата нет для них к ветвям шумевшим.

Так что ж они шуршат, шумят, скользят,

пытаясь лечь не так, как вышло сразу,

сейчас земля и свет небес грозят

одной бедой — одною стужей глазу.

Да есть ли глаз. О нет. Да есть ли слух.

Не все ль одно, что скрыто в мертвых взорах.

Не все ль равно, коль он незряч и глух.

А есть ли голос. Нет — но слышен шорох.

Не все ль одно (листу) как лечь, как пасть,

земля поглотит, зимний снег застудит.

Один апрель во всем разбудит страсть,

разбудит страсть и шум в ветвях разбудит.

Не все ль равно, не все ль одно, как лечь,

не все ль равно, чем здесь к земле прижались.

0

18

Павел Коган

ГРОЗА

Косым, стремительным углом
И ветром, режущим глаза,
Переломившейся ветлой
На землю падала гроза.
И, громом возвестив весну,
Она звенела по траве,
С размаху вышибая дверь
В стремительность и крутизну.
И вниз. К обрыву. Под уклон.
К воде. К беседке из надежд,
Где столько вымокло одежд,
Надежд и песен утекло.
Далеко, может быть, в края,
Где девушка живет моя.
Но, сосен мирные ряды
Высокой силой раскачав,
Вдруг задохнулась и в кусты
Упала выводком галчат.
И люди вышли из квартир,
Устало высохла трава.
И снова тишь.
И снова мир.
Как равнодушье, как овал.
Я с детства не любил овал!
Я с детства угол рисовал!

20 января 1936

0

19

Татьяна Калашникова

Я подарю тебе чудо. Я подарю тебе миф.
Я сочиню тебе песню, полную ласковых рифм.
И, убаюканный песней, ты унесёшься на миг
В твой, никому не открытый и ослепительный мир.

Я подарю тебе книгу детских доверчивых сказок,
Если захочешь, мы вместе станем слагать им развязки.
А ещё подарю акварель и альбом для раскраски,
Мой подарок волшебный ты прими без опаски.

В день холодный, ненастный ты волшебною кистью
Нарисуешь тепло и весенние листья.
Обойдут твоих близких горе, боль и напасти, -
Ты безоблачной краской нарисуешь им счастье.

Не дрожи, не робей, если рядом опастность,
Лишь мокни мою кисть в оглушительно-красный.
Страх исчезнет, рассеются тучи, и ясный
Улыбнётся рассвет, - ты силён и прекрасен.

Ты рассвет разведи серебристой водою, -
Дождь разлучит тебя с ненасытной бедою;
Чуть добавь желтизны, пусть побудет с тобою
Меланхолии время и земного покоя.

Если плохо тебе, и рукой философской
Одиночество душит, по какой-то бесовской
Непонятной причине ты не вскроешь засовы,
Где душа заперта, потаённой кладовой.

Ты тогда сделай смесь трёх звенящих цветов:
Серый, синий и белый. А когда всё готово, -
Взмах руки, и скажи то заветное слово:
"Я любил вас. Я помню вас снова и снова!"

Зазвонит телефон, кто-то в дверь постучит.
Одиночество, спрятавшись, гордо молчит,
Дует губы, насупившись где-то в углу.
Ты с друзьями гуляешь в лесу по утру.

А когда загрустишь обо мне, мой любимый,
То в палитре ищи самый тонкий, ранимый,
Хрупкий цвет, в нём оттенок, едва уловимый,
Страсти к жизни огромной и неутолимой.

Коль отыщешь мой цвет, я, навечно твоя,
Буду жажду твою и тоску утолять,
Песни добрые петь, вслух романы читать,
Вечера коротая опять и опять.

0

20

Ангелина Ангелочек

МУЖСКИЕ   СЛЕЗЫ                         
Почему не плачут мужики?
Почему, когда хоронят друга,
Не ревут дурниной от тоски,
Рухнув просто наземь среди луга?

Почему, когда ушла жена,
Не орут шальными голосами?
Просто курят молча у окна,
Впившись в двери мертвыми глазами.

И когда война, и смерть, и кровь,
Главные на том и этом свете,
Толпы молчаливых мужиков,
В тишине проходят по планете.

И - ни всхлипа, ни одной слезы.
Только руки, сжавшись, побелели.
Почему не плачут мужики?
Не ревут, а пьют, на самом деле?!

Только иногда, когда сосед,
В одиночестве за стенкой вдруг завоет,
Я вскочу, откинув теплый плед,
И окно на улицу открою.

Буду слушать, сев на табурет,
Как он бьется и ломает руки,
Как скрипит расшатанный паркет,
Как кричит, что бляди все и суки.

Я, наверное, налью тогда стакан.
По края наполню водкой горькой.
За тебя, невидимый братан,
Я стакан закину этот, с горкой.

Не пойду я утешать по доброте,
Есть, поверьте, веская причина...
В одиночестве, в кромешной темноте,
Плачут настоящие мужчины.

0

21

Око

Распахну свое сердце настежь,
От тревог и сомнений очищу.
Вдохну истину вместо фальши,
Радость выдохну вместо корысти.

Станет душа моя просторным домом,
Без стен, полов, потолков -
Не сжечь его, не вскрыть ломом.
Он открыт - ни дверей, ни замков.

Пусть горит там, как в храме лампадка,
Маяком для тех, кто во тьме.
Им своей доброты было жалко,
Впрочем как и тебе и мне.

А сейчас я хочу, чтобы сердце ,
Расширяя свой небосвод,
Поместило в себя Вселенную -
Вечных душ неземной хоровод.

И пускай закружатся в танце
Птицы, духи, планеты, люди -
Вы пришли сюда наслаждаться!
Улыбайтесь, свободны будем!

Нет в безмерном доме гостей непрошенных.
И никто не пришел напрасно.
В мире нет ни плохих, ни хороших,
Есть счастливые и несчастные.

Важно, чтоб сердце видело
Сквозь уныние и презрение,
За озлобленностью и неверием
В каждом искорку чистого света.

Чтоб открылось в груди око,
Не моргая ведало смело!
Чтобы взглядом своим глубоким
Исцеляло, спасало, грело!

0

22

Aleksandr Zet
Время лечит - больше ничего не надо,
Только память беспокойная уносит
В те дворы, где опьянев от листопада,
Мы, встречая, провожали нашу осень.

Между будущим и прошлым расстворяясь,
Не загадывали мы и не жалели,
В разделенной безрассудности теряясь,
Хороводили со счастьем по аллеям.

Пусть нам будет эта осень, как награда -
Не бывает счастье бесконечно длинным...
Заметает осень память листопадом,
Строя, строя листья клином журавлиным.
* * *

0

23

ОНА:

Когда мне будет восемьдесят пять
Когда начну я тапочки терять,
В бульоне размягчать кусочки хлеба,
Вязать излишне длинные шарфы,
Ходить,держась за стены и шкафы,
И долго-долго вглядываться в небо,
Когда все женское,
Что мне сейчас дано,
Истратится и станет все равно-
Уснуть,проснуться,или не проснуться.
Из виданного на своем веку
Я бережно твой образ извлеку,
И чуть заметно губы улыбнутся.

ОН:
Когда мне будет восемьдесят пять,
По дому буду твои тапочки искать,
Ворчать на то,что трудно мне сгибаться,
Носить какие-то нелепые шарфы
Из тех,что для меня связала ты.
А утром просыпаясь до рассвета,
Прислушаюсь к дыханью твоему
Вдруг улыбнусь и тихо обниму.
Когда мне будет восемьдесят пять,
С тебя пылинки буду я сдувать,
Твои седые букли поправлять
И взявшись за руки по скверику гулять.
И нам не страшно будет умирать
Когда нам будет восемьдесят пять ..

0

24

О любви и нежности не просят

Никогда не просят о таком…

Не зовут любовь к себе как гостью

В опустевший и притихший дом…

Но молчат задумчиво у свечки,

Греют руки у её огня …

И надеждой робкой душу лечат,

Никого за горечь не виня…

О любви и нежности не молят,

Ведь не милость все-таки она…

Даже если зазвенит от боли

Где-то в сердце тонкая струна…

Даже если все невыносимо,

Даже если некуда бежать…

Не проси ты о невыполнимом,

Не склоняйся, гордая душа…

Затаись и жди…и время лечит,

Даже если верится едва…

Отпылают, отгорят как свечи

Где-то в сердце тихие слова…

И уйдут в забвенье свет и нежность,

И придет спасенье – пустота…

На осколках умершей надежды

Оживет когда-нибудь мечта…

…и когда-нибудь в дожди и осень

Бег замрет стремительных минут…

Просто помни, о любви не просят…

Её очень терпеливо ждут.

Яшенко Дарья

0

25

Цветок

Как упрямо весна, как упрямо
Помнит каждый земной уголок;
И на свалке — у ямы, у ямы
Лепестки отворяет цветок.
Ну скажи, что не нужен, не нужен!
Ну скажи, что напрасен весь труд.
Ну скажи, что у ямы, у лужи
Его завтра машины сотрут.
Но качаясь,
качаясь сегодня,
Как читая неведомый стих,
Он так счастлив,
Что землю бы поднял
На шершавых листочках своих.
Он так счастлив своей сверхзадачей
Наши зимние души будить,
Чтобы мы, ненавидя и плача,
Не устали любить.

Татьяна Шубина

0

26

Среди других играющих детей
Она напоминает лягушонка.
Заправлена в трусы худая рубашонка,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,
Черты лица остры и некрасивы.
Двум мальчуганам, сверстникам её,
Отцы купили по велосипеду.
Сегодня мальчики, не торопясь к обеду,
Гоняют по двору, забывши про неё,
Она ж за ними бегает по следу.
Чужая радость так же, как своя,
Томит её и вон из сердца рвётся,
И девочка ликует и смеётся,
Охваченная счастьем бытия.

Ни тени зависти, ни умысла худого
Ещё не знает это существо.
Ей всё на свете так безмерно ново,
Так живо всё, что для иных мертво!
И не хочу я думать, наблюдая,
Что будет день, когда она, рыдая,
Увидит с ужасом, что посреди подруг
Она всего лишь бедная дурнушка!
Мне верить хочется, что сердце не игрушка,
Сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламень,
Который в глубине её горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень!
И пусть черты её нехороши
И нечем ей прельстить воображенье,-
Младенческая грация души
Уже сквозит в любом её движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

Николай Заболоцкий

0

27

помню

0

28

Валерий Брюсов

   
Антология русской поэзии

Я много лгал и лицемерил,
И сотворил я много зла,
Но мне за то, что много верил,
Мои отпустятся дела.

Я дорожил минутой каждой,
И каждый час мой - был порыв.
Всю жизнь я жил великой жаждой,
Ее в пути не утолив.

На каждый зов готов ответить,
И, открывая душу всем,
Не мог я в мире друга встретить
И для людей остался нем.

Любви я ждал, но не изведал
Ее в бездонной полноте,-
Я сердце холодности предал,
Я изменил своей мечте!

Тех обманул я, тех обидел,
Тех погубил,- пусть вопиют!
Но я искал - и это видел
Тот, кто один мне - правый суд!

0

29

Мария Хамзина. ЛИЛИТ ПОСВЯЩАЕТСЯ
—Знаешь, а я по тебе скучаю:
Трудно привыкнуть не жить с крылатой.
Яхве не любит моих печалей,
Ставит на сердце мое заплаты,
Мудро лишая меня соблазна
Выбрать однажды твою дорогу...
Слушай, скажи мне — ведь ты согласна —
Яблоком пахнут ладони Бога?
Ты улетаешь?
—А как иначе?
Слишком уж скучно пастись у Древа...
Милый, по-моему, кто-то плачет!
—Слышу, любимая. Это Ева...

0

30

с просторов инета

Дети уходят из города
к чертовой матери.
Дети уходят из города каждый март.
Бросив дома с компьютерами, кроватями,
в ранцы закинув Диккенсов и Дюма.

Будто всегда не хватало колючек и кочек им,
дети крадутся оврагами,
прут сквозь лес,
пишут родителям письма кошмарным почерком
на промокашках, вымазанных в земле.

Пишет Виталик:
«Ваши манипуляции,
ваши амбиции, акции напоказ
можете сунуть в...
я решил податься
в вольные пастухи.
Не вернусь. Пока».

Пишет Кристина:
«Сами учитесь пакостям,
сами играйте в свой сериальный мир.
Стану гадалкой, ведьмой, буду шептать костям
тайны чужие, травы в котле томить».

Пишет Вадим:
«Сами любуйтесь закатом
с мостиков города.
Я же уйду за борт.
Буду бродячим уличным музыкантом.
Нашел учителя флейты:
играет, как бог».

Взрослые
дорожат бетонными сотами,
бредят дедлайнами, спят, считают рубли.
Дети уходят из города.
В марте.
Сотнями.
Ни одного сбежавшего
не нашли.

0


Вы здесь » Творческое сообщество ФЗ » Литература » Стихи, которые нам запомнились


создать свой форум бесплатно